Открылось смотровое окошко, стражник недоверчиво уставился на нежданного гостя.

— Вы пришли слишком рано. Ворота еще закрыты.

— Вендель Фюгер, сын Эрхарда Фюгера, срочно требует впустить его. — Вендель сам испугался своего голоса: он звучал хрипло и, казалось, принадлежал незнакомому человеку.

С той стороны ворот воцарилась тишина, но вскоре Венделю отворили.

Стражник, хорошо знавший юношу, ошеломленно смотрел на него.

— Господин, мы думали, вы в тюрьме в Эсслингене. В городе говорят, что вас арестовали по обвинению в убийстве. — Привратник осмотрел Венделя с головы до ног. — Святая Богородица, я вас едва узнал.

— Все это чушь, как видите. — Вендель попытался улыбнуться, но это не вполне ему удалось.

Подойдя к стражнику, парень стиснул зубы — радость от обретения свободы больше не спасала от боли в теле.

— А теперь пропустите поскорее, меня отец ждет.

— К вашим услугам, господин Вендель Фюгер. — Стражник распахнул ворота, чтобы Вендель мог провести в город лошадь.

Юноша взял кобылу под уздцы, хотел сесть в седло, но тут у него закружилась голова, подогнулись ноги. И тьма окутала его.

***

Конрад Земпах был в приподнятом настроении и не скрывал своей радости от предстоящего разоблачения. Он подал стражнику знак, и тот заколотил в дверь дома, где жил мастер-пивовар Генрих.

Земпах еще не бывал в этой роскошной башне и теперь с любопытством рассматривал фасад. Собственно, в каменных строениях жили только знатные люди. Да, у богатых горожан тоже были красивые дома, но обычно простые люди стремились сделать жилище удобным, а не впечатляющим. Дома ремесленников были приземистыми, с внутренними двориками, мастерскими, конюшнями и другими пристройками. Мастер Генрих варил пиво в длинном сооружении, примыкавшем к квадратной башне, где располагались жилые комнаты. Как посмел этот простой пивовар жить в доме, приличествующем благородным?! Герольд фон Тюркхайм прав: когда простые ремесленники и купцы заседают в городском совете и определяют судьбы города, это нарушает уготованный Господом порядок вещей. И все же было в этом и что-то хорошее. Нужно просто находить взаимопонимание с правильными людьми, тщательно продумывать свои поступки, тогда можно извлечь выгоду из удачных знакомств.

Земпах как раз собирался приказать стражнику постучать еще раз, когда дверь открылась. На незваных гостей недоуменно уставилась служанка.

— Сообщи своему господину, что городской советник Конрад Земпах желает поговорить с ним. Незамедлительно!

Девушка скрылась в башне, и вскоре к двери подошел сам мастер Генрих.

— Земпах, входите!

Пивовар провел его в свой кабинет. К досаде Земпаха комната выглядела как небольшой тронный зал: массивный дубовый стол, обитые кожей стулья, ковры на стенах и даже на полу — хотя обычно пол в домах горожан был устлан соломой. Тут было чисто, пахло хмелем и солодом. Служанка принесла свежий хлеб, сыр, ветчину и прохладное пенистое пиво. Как того требовали правила вежливости, они какое-то время поболтали о том о сем, а потом пивовар перешел к делу, и Земпах вынужден был признать, что мастер Генрих вел себя как хорошо воспитанный человек. Даже чересчур воспитанный.

— Чем я могу помочь вам, уважаемый господин Земпах? — Мастер Генрих откинулся на спинку стула.

Ничто в его лице не указывало на то, что он догадывается, зачем к нему пришел советник.

Но Земпах не дал сбить себя с толку. Он не доверял этому человеку. К тому же супруга Конрада подтвердила историю о ноге. Она тоже слышала, что Генриха лечил не мастер-хирург, а Раймунд. Палач.

— Насколько я понимаю, вы уже слышали о том, что виноторговец из Ройтлингена сбежал из тюрьмы? — начал он. — И что Мельхиор, палач, бесследно пропал той же ночью?

Мастер Генрих кивнул.

— Эти слухи дошли и до меня. Не думаю, что в Эсслингене остался хоть один человек, который не знал бы об этом. Разве что глухой или безумец. — Он улыбнулся. — Должно быть, вам это весьма неприятно.

— Неприятно?! — Земпах ударил кулаком по столу. — Неприятно?! Да это позор — не только для совета, но и для любого горожанина Эсслингена. Неужели вы не согласны со мной, дорогой мастер Генрих?

— Истинно так, — невозмутимо согласился Генрих. — В дальнейшем нам нужно осмотрительнее выбирать городского палача. И, безусловно, следить за ним. Горожане, и я в том числе, должны принять меры, чтобы ничего подобного больше не случалось. Но я все еще не понимаю, чем я-то могу вам помочь.

— Вам что-то известно об исчезновении палача? — Земпах подался вперед, впившись взглядом в лицо своего собеседника.

Но пивовар ничуть не смутился, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Нет, — равнодушно ответил Генрих. — Я ничего не знаю об исчезновении палача. Если бы знал, поверьте, ему не удалось бы сбежать. Или вы думаете иначе? — Он удивленно вскинул брови.

«Да, этот Генрих — скользкий тип», — подумал Земпах, но решил не отступать. Отпив пива, советник поставил кружку на стол и усмехнулся.

— Я думал, вам что-то известно, поскольку вы были с ним близко знакомы. Говорят, вы принимали его приемного отца у себя в доме.

К изумлению Земпаха, мастер Генрих рассмеялся.

— Так вот в чем дело! Вы слышали, что мастер Раймунд лечил мою ногу? Право же, я никогда не делал из этого тайны. — Пивовар встал и закатил штанину, демонстрируя ногу. По голени тянулся страшный шрам. — Видите, Земпах? Я бы умер, если бы не мастер Раймунд. Мастер-хирург залечил бы меня до смерти, и я был бы не первым в городе, кто умер по его вине. Раймунд Магнус, палач, был талантливым лекарем. И не только я обязан ему своей жизнью. — Хозяин дома вернулся за стол, уселся и поправил штаны. — Если вы будете подозревать в пособничестве любого, кого когда-то лечил Раймунд или его племянник Мельхиор, то вам придется половину города отправить в тюрьму. Вы пошли не по тому пути, советник.