Мелисанду бросило в дрожь. Она быстро прошла через Пфальцские ворота — к счастью, их еще не закрыли на ночь — и, широко шагая, направилась в сторону Гульбена. Но даже на крутой тропинке, ведущей к Эгису, холод все еще сковывал ее ноги.

***

Захария обвел взглядом посетителей «Бражника». За одним из столиков сидели его друзья: Урбан, Лукас, Георг и Вайт. Удовлетворенно хмыкнув, широкоплечий подмастерье мясника протолкался сквозь толпу у прилавка.

— Захария, дружище, как я рад тебя видеть! — воскликнул Лукас, мыловар.

Он был на голову ниже Захарии, но свой рост восполнял шириной плеч. А низкий бас придавал ему импозантности.

— У нас тут такой разговор зашел… Думаю, тебе тоже будет интересно.

Захария пододвинул себе стул и, устроившись за столиком, подозвал служанку. Вскоре перед ним на столе стояла кружка пива. Осушив ее в один присест, парень заказал себе еще. И только тогда прислушался к словам мыловара.

— Рассказывай, Лукас. О чем речь?

Но прежде чем Лукас успел ответить, Урбан, шорник, подался вперед.

— Ведьма, — прошептал он. — Мы говорили о рыжей ведьмочке с хутора. В среду о ней спрашивал какой-то чужак. Рыцарь. Сидел здесь с каким-то крестьянином из Гульбена, да так на него давил, точно вино хотел выжать.

— Да уж, тут волей-неволей призадумаешься, что ему нужно от цыпочки, — поддакнул Вайт, канатчик, с руками толстыми, как две березки.

— Я тебе вот что скажу, — продолжил Урбан, неодобрительно покосившись на Вайта. — Этот рыцарь знает, что делает. Видел бы ты его физиономию. Мрачнее тучи.

— Но рыцари не охотятся на еретиков, — возразил Георг, щеточник. На его лице виднелись многочисленные шрамы — похоже, били его чаще, чем кормили. Нос был сломан в нескольких местах, а левый глаз запал глубже правого. — Если б это был инквизитор, тогда другое дело.

— Неужто ты не веришь в то, что она ведьма? — фыркнул Лукас.

— Не знаю… — Георг неуверенно пожал плечами. — Она ж ничего плохого не сделала, верно говорю?

— Ничего плохого не сделала?! — напустился на него Вайт. — На прошлой неделе Грета заболела, женушка пуговичника Зевольта. Вдруг лихорадка скосила. И знаете что? Тем утром к ней эта ведьма заходила, пуговицы покупала!

Какое-то время все озадаченно молчали. Служанка принесла еще пива.

Захария откашлялся. Сейчас настал подходящий момент, чтобы поделиться с друзьями новостями.

— Но вы еще самого интересного не знаете, — самодовольно усмехаясь, заявил он. — Угадайте, где эту рыжую шлюху весь вечер носило?

— На кладбище? — У Георга от восторга расширились глаза.

Захария покачал головой.

— На живодерне? — предположил Лукас.

— В борделе? — воскликнул Урбан.

Вайт стукнул по столешнице.

— Проклятье, Захария, говори уже! Где она была?!

— В жидовском доме.

Лукас плюнул на выстланный соломой пол.

— Вот дрянная баба!

— Кто-то еще сомневается в том, что она ведьма? — торжествующе осведомился Урбан.

— Нужно что-то с этим делать, — решительно заявил Вайт.

— Надо на нее донести. Пускай ей выдвинут обвинение, приговорят ее и сожгут на костре.

— В смысле, нужно монахам о ней рассказать? — спросил Георг.

— Возможно. — Захария задумчиво потер лоб. — Если, конечно, мы не возьмем дело в свои руки.

Остальные ошеломленно уставились на него.

— Ты о чем это? — прошептал Георг. Его плоское лицо побледнело.

— О том, что мы сами схватим эту дрянь и позаботимся о том, чтобы она получила по заслугам. Кто-то же должен этим заняться.

Вайт во второй раз за этот вечер стукнул кулаком по столу.

— Я в деле.

— И я. — Урбан решительно скрестил руки на груди.

— Сожжем ведьму!

***

Мелисанда уставилась в темноту, пытаясь понять, что за звуки доносятся снаружи. Крик лесной кошки, шорох листьев, журчание ручья. Ничего необычного. Так почему же она проснулась? Вчера вечером она уснула мертвым сном после принятия родов и долгой дороги из города.

Что происходит снаружи? Мелисанда тихо встала с лежанки и оделась в темноте. Опять послышался шорох. Шаги. Люди.

Ярость охватила Мелисанду. Ну конечно, какой-то трус опять решил разрисовать ей стену. Ну что ж, она ему покажет!

Сунув руку под лежанку, девушка достала меч, подкралась к двери и тихонько ее приоткрыла. Хутор заливал призрачный лунный свет. От сарая к амбару шмыгнул какой-то зверек, наверное мышь.

Больше никого не было видно. Может, она ошиблась? Или воображение сыграло с ней дурную шутку? Или же от страха она начала слышать то, чего на самом деле нет?