— Ну, Фрэйа!.. — произнес он сурово, еле себя сдерживая. Я сразу покраснела. Что поделаешь — набедокурила.

— Я решила немного передохнуть… — промямлила я, но он не дал мне закончить. Подплыл, обнял одной рукой за плечи, заставляя снова лечь на спину, и стал буксировать к берегу.

От волнения я немного задыхалась, голова была полна совершенно ненужных мыслей. И о чем только не думает человек, когда волнуется!

Мы добрались до берега, мужчина нащупал дно и поднял меня на руки. Я хотела сказать, чтобы он не беспокоился, но глянула на него и промолчала. Я видела, что он сердится, но было в его глазах и ещё что-то.

Мы выбрались на берег, Алеард поставил меня на траву и вдруг крепко обнял, прижимая к груди. Я оробела, ведь еще никто меня так не обнимал, тем более мужчина! — но внутри всё замерло, я доверчиво потянулась к нему, уткнулась носом в теплую твердую грудь, облепленную, словно второй кожей, темной намокшей тканью, и услышала, как звучно стучит его сердце. Меня обдало волной чего-то нежного и чарующего, прекрасного, непознанного, такого желанного… Он почти сразу меня отстранил. Глаза его были всё такие же суровые и серьезные.

— Никогда больше не делай так, Фрэйа, — произнес он глухо, — ты могла погибнуть! Ты представляешь, как рисковала? В такие моменты нельзя терять бдительность, нельзя ни в коем случае!

Я виновато опустила голову, мне было ужасно стыдно.

— Прости меня! — сказала я тихо. Голос дрожал. — Прости, Алеард…

Он некоторое время смотрел на меня, потом произнёс уже мягче:

— Ты цела, а это главное, Фрэйа. Не бойся, глянь на меня.

Я подняла глаза.

— Пожалуйста, прошу тебя, в следующий раз… будь осторожнее! — произнёс он. Ему было трудно говорить. Таким взволнованным я его ещё не видела.

— Алеард, я такая дурёха! Ты прав, во всем прав. Просто это было чудесно! Я ощущала себя сильной и свободной, и по-настоящему счастливой!..

— Могу себе представить, — сказал он уже своим обычным голосом. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. — Бури быстро взрослеет. Наверное, перепугали вы там всех до смерти.

— Думаю, да, но он молодец, никого не задел, и ангар цел и невредим.

— Теперь будет проще, — усмехнулся Алеард. — Люди видели, на что он способен, а это главное.

Бури глядел на нас издалека. Он сидел, поджав лапы, крылья были сложены за спиной. Удивительно, но теперь он размером был едва ли больше африканского слона!

— Эх, ну что мне с вами делать! — вздохнул капитан. — Назад пешком пойдем, хватит на сегодня полетов.

Мы взобрались на холм, и Бури обрадовался. Он снова издал свой звонкий крик, но здесь, в полях, он прозвучал не так оглушительно. Зверь потянулся к капитану, потерся о его плечо. Я почувствовала, что они ведут свой таинственный мысленный диалог, но не разобрала знакомых слов.

— Я знаю, что ты понимаешь, — тихо произнёс мужчина напоследок, и они оба посмотрели на меня. Бури — преданно, Алеард — задумчиво. Я улыбнулась им, немного смутившись такого пристального внимания.

Мы направились в сторону комплекса. Зверь шёл неторопливо, высоко поднимая лапы. Длинные острые перья отталкивали ветер, большие глаза смотрела вокруг разумно и заинтересованно. Бури о чём-то думал, и снова эти мысли мелькали в его глазах таинственными отблесками. Казалось, для того, чтобы понять его, нужна особая энергия, некое новое чувство, о котором мы, люди, не знали. И хотелось, очень хотелось обнаружить в себе это древнее знание, ощутить его, впустить внутрь. Но где он был, учитель, способный преподать сложный урок? Мог ли Бури открыть нам то важное, что знал сам?

Мы молчали, и Алеард больше не сердился. Иногда я ловила на себе его задумчивый, строгий взгляд, и тогда на моих губах сама собой появлялась виноватая, смущённая улыбка. Я гадала, о чём он в эти мгновения думал. Мне казалось, что они с Бури думают об одном и том же, думают одинаково.

Вдалеке показались хозяйственные постройки, и возле них огромная толпа. Я волновалась, потому как не любила быть в центре внимания. Одно дело взгляд Алеарда или Бури, и совсем другое — многих десятков малознакомых людей.

— Побудь с ним, — попросил Алеард, а сам решительно направился к людям. Я поглаживала Бури по лапе — больше нигде достать не смогла, он высоко держал голову. Зверь рассматривал людей с интересом, переминаясь с ноги на ногу, потом сел. «Они чего-то ждут от меня?» — мысленно спросил он. «Они хотят узнать тебя, понять, кто ты и что ты» — ответила я. Бури скосил на меня глаза, затем снова поглядел на собравшихся… и стало почему-то очень тихо. Казалось, что даже трава перестала шуметь на ветру… «Я — буря и шторм, и волна, разрушающая камень! — сказал зверь звонким и глубоким голосом. — Я путешественник и бард, поющий песни о любви; далекие миры — мой дом, мой сон из ваших снов, мое вдохновение. Я целитель, могущий победить боль, и воин, сражающийся до последнего. Я прорицатель, видящий время. Я пою ветра песни и следую за мыслью, чувствую мгновения, как биения ваших сердец. Я тот, кто будет вам другом».