К счастью, Даник сдержался, а то бы мне их еще разнимать пришлось. Продолжая вяло переругиваться, друзья упаковали меня в платье и серьги, обули в туфли, зафиксировали челку так, чтобы одна прядь кокетливым колечком легла на лоб отдельно от остальных, и даже профессиональным жестом подрисовали глаза. Потом всучили в руки клатч, поставили перед зеркалом и отошли на два шага, критически осматривая.

— Ладно, давай сюда браслет, — процедил наконец Даник. С довольной ухмылкой Сташи протянула ему коробку. — Вот теперь ты готова, — заявил друг, защелкивая массивное, словно специально сделанное под стать серьгам, украшение на моем правом запястье.

— Еще нет, — ответила я с улыбкой и, приподняв подол платья, прикрепила на бедро кобуру с маленьким дамским пистолетом.

Друзья переглянулись:

— Зачем тебе оружие в родительском доме?!

— А вдруг я захочу кого-то пристрелить? — серьезным тоном возразила я, опуская юбку и убеждаясь, что она отлично скрывает следы оружия. На самом деле, хоть друзья этого и не знали, пистолет был при мне постоянно. Я — солдат. Меня могут вызвать на службу в любой момент. А могут и не вызывать: это когда служба сама является к тебе на порог, а ты, как истинный защитник закона и порядка, должен адекватно среагировать. Конечно, я понимаю, сколь невелик шанс попасть в перестрелку прямо из-за праздничного стола, но, когда тебе сорок лет повторяют, что оружие должно быть всегда под рукой, вопрос «взять или нет» уже не возникает. Только — куда именно взять. Я бы вот с радостью сунула пистолет в сумочку, но он туда никак не помещался. Даже в разобранном виде.

«Ну, по крайней мере, теперь моя честь действительно неприкосновенна, — хохотнула про себя, выходя из квартиры. — И если Тант захочет меня пощупать, его ждет неприятный сюрприз».

И хотя вероятность того, что лорд распустит руки, была еще меньшей, чем шанс использовать пистолет по прямому назначению прямо в обеденной зале Эленор Стрэтон, сама мысль об этом почему-то вызывала улыбку.

Когда я прибыла в родительский дом, там царил настоящий переполох. Мать организовала толпу прислуги, половина которой была нанята только на один вечер, и готовилась так, будто собиралась накормить ужином ораву голодной нелюди. Впрочем, где-то так оно и было, поскольку сегодня она пригласила в гости также всех моих братьев с их многочисленным потомством. Видно, хотела похвастаться перед Тантами плодовитостью рода. В ответ Брагислава сказала, что приедет с тремя старшими дочерьми (Фенрир — ее единственный сын). А поскольку все они были леди, как и супруги братьев Доусон, этим вечером я имела еще больше шансов почувствовать себя белой вороной, чем обычно.

«А говорили, пистолет не пригодится, — пришла мне на ум мрачная мысль. — Как бы я без него пустила себе пулю в висок?»

Воображение тут же нарисовало картинку меня, красиво лежащей в луже собственной крови на полу в оранжерее. Пистолет — в одной руке, клатч — в другой, надо мной Даник убивается по испорченному платью. Восходящая, круглая, как блин, луна, сверкающая сквозь стеклянный потолок, добавляла драматизма.

«А ведь сегодня еще и полнолуние, — уныло напомнила себе. — Хуже быть просто не могло».

И тут вы, наверное, спросите, почему я так не люблю полнолуние?

Да потому, что в такие дни оборотням вдвое сложнее держать под контролем свои инстинкты. Впрочем, что говорить о нас, если даже люди в полнолуние становятся эмоционально неустойчивыми? А мы ведь в первую очередь волки, звери. Цивилизованные, конечно, воспитанные и соображаем не хуже людей. Даже сами себя иногда с ними путаем. Вот только это человеческое в нас — вторичное, наработанное. А волк внутри — настоящий. И как он тысячи лет назад хотел выть на луну в полнолуние, так с тех пор ничего и не изменилось. Кроме разве что того, что тысячу лет назад у него такая возможность была. А сейчас я себе даже хвост без адской боли отрастить не могу…

— Мэтр? — Ганс, который распахнул передо мною входную дверь, оторвал меня от созерцания миграций народных масс, наблюдавшихся сейчас в особняке за его спиной. — Мне приказать подать вам ужин сюда или вы соблаговолите войти в дом?

«Если бы я и правда могла остаться здесь…» — грустно подумала я и спросила:

— Я первая, да?

— Гости начнут прибывать через сорок минут.

Вздохнула еще раз — и какого черта я единственная, кто всегда приходит вовремя? Ладно еще леди Тант с семейством — им, как гостям, положено опаздывать. Но мои братья могли быть и пунктуальнее!

— Ганс, поделись секретом, — я с надеждой подняла глаза на слугу, сегодня наряженного в смокинг и от этого чувствующего себя явно некомфортно, — остался ли в этом доме уголок, который не затронуло бедствие в лице леди Стрэтон и ее команды?

Старый вояка на мгновение обернулся с таким видом, будто боялся, что его могут подслушать, а потом тихо поделился:

— Кабинет мэтра. Западная лестница. Вас ждут.

Я благодарно улыбнулась и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, двинулась в указанном направлении.

Похоже, меня действительно ждали: система распахнула дверь при моем приближении без всякого дополнительного приказа.

— Отец? — Бесшумно ступать в туфлях на высоких каблуках было трудно, но я старалась. — Добрый вечер.

Мэтр не был заметен с порога кабинета. Он сидел у камина в кресле с высокой резной и ужасно неудобной спинкой, держал в руках почти полный бокал с английским бренди — его любимым напитком, запах которого я могла узнать за двести шагов, — и смотрел на голограмму небольшого фрагмента звездного неба, развернутую перед ним. Со своего места я не разглядела легенды с координатами, но на первый взгляд созвездие было мне незнакомо.