Шрифт:
«Не смотри в него, – подсказывал внутренний голос. – Лучше спать иди, а утром все будет как всегда».
Каждый шаг давался с трудом.
На деревянных ногах я вернулся в коридор. Прихотливый узор трещин вился по стеклу, как паутина, и на секунду мне показалось, что эта паутина стремительно расползается по стене, полу, прямо к моим ногам. Я заглянул в зеркало. Секунду ничего не было понятно, а потом я отчетливо увидел его прямо за спиной.
Он положил мне руку на плечо, и я закричал, оборачиваясь.
– Нервничаешь? – синеглазый усмехнулся, глядя, как я вжимаюсь спиной в стенку.
Отвечать не хотелось, и я присел на пол под зеркалом, чтобы перевести дыхание. Синеглазый опустился на корточки, критически меня оглядывая.
– Не спросишь, как я попал к тебе?
– Звонок в дверь, – лаконично ответил я. Говорить вообще не хотелось.
– Не все так плохо, молодец!
Я сидел, уставившись в одну точку, и старался ни о чем не думать.
– Это не поможет, – сочувственно сказал синеглазый. – Слушай, а злобно ты зеркало приложил. Наверно, отстойно смотреть в него и видеть не свое лицо.
– Откуда ты знаешь? – поднял я глаза на него.
– Я много знаю о тебе.
Синеглазый устроился напротив меня, тоже прислонясь спиной к стене.
– С чего все началось? – спросил он тихо.
– Иди к черту.
– Так не должно было быть. С тобой не должно было происходить всего этого.
Против воли меня затянуло в омут воспоминаний, темный и глубокий. Всеми силами я старался не допускать туда свою память, боялся, что меня затянет эта черная глубокая вода, так, что никогда уже не смогу выплыть.
Раньше мы были счастливой семьей – мама, Игорь и я. Пока что-то сидящее глубоко во мне не проснулось и не разрушило все. Сначала, лет с десяти, – кошмары. Воспоминания о том, чего быть не могло, странные видения. Мама водила меня к врачам, отчим таскал по спортивным секциям – «в здоровом теле здоровый дух», вот его любимое изречение.
Это было еще терпимо.
Потом как-то утром я посмотрел в зеркало и не узнал себя. Там было чужое лицо. Тогда-то я и разбил свое первое зеркало. Дальше становилось только хуже – галлюцинации, припадки, агрессия. Игорь, который сначала хорошо ко мне относился, теперь не переносил. Каждый день начинался с разговоров о том, что меня нужно лечить, и предложений различных психиатрических лечебниц. Он был готов заплатить любые деньги, только бы избавиться от меня. Мама плакала, я злился, отчим орал. Этот ад продолжался до тех пор, пока я не ушел из дома в пятнадцать лет. Было легче, когда никто не видел моей агонии.
Кое-как я приспособился, перестал смотреть в зеркало и смирился с судьбой. Можно сказать, я стал фаталистом.
Но и это не было самым страшным.
Золотая змея
В полутемной каморке пахло чем-то затхлым. Глаза после бессонной ночи, проведенной за монитором, слезились, а дневной свет казался чем-то чужеродным, неправильным. Кто-нибудь там, выключите солнце.
– Эй, Артур! Забирай.
Коренастый мужик с лицом, напоминавшим картошку, на которой лопатой смеха ради вырезали физиономию, – мой начальник – протягивал небольшую пачку денег. Я пересчитал и сунул зарплату в карман. Во дворе водители пили кофе из пластиковых стаканчиков и обменивались впечатлениями за ночь. Выходя, я махнул им рукой.
Ночной диспетчер в такси – не ахти какая работа, но меня устраивала.
Ноги сами несли к остановке.
Я пристроился в уголке автобуса. От мерного покачивания и духоты голова затуманивалась и глаза закрывались сами собой.
Находясь в состоянии полудремы, я периодически заставлял себя открывать глаза, чтобы не заснуть окончательно и не пропустить свою остановку.
Рядом был поручень, и я наблюдал, как сменяются на нем руки. Вот мужская рука с толстыми красными пальцами; вот сухая, как куриная лапа, вся в венах рука старухи; изящная с наманикюренными ноготками; совсем юная с черными короткими ногтями и кольцом в виде черепа.
Я поймал себя на том, что почти сплю, а перед глазами покачивается золотая змея, вместо глаз – изумруды. Она изящно обвила женский палец. Какое оригинальное кольцо.
Змея с тихим шипением стала сползать с пальца, одновременно увеличиваясь в размере.
Я покрутил головой.
Мне не привыкать к странностям, чего стоит только каждое утро смотреть в зеркало и видеть не себя, а какого-то незнакомого парнишу, – но такого еще не было. Наверно, я таки уснул.
Змея уже достигла натурального размера и, поднимаясь по поручню, тянулась ко мне.
Это просто сон. Нужно проснуться.
Щеки коснулась холодная чешуя.
Я заорал и отпрянул, одновременно пытаясь оттолкнуть скользкое змеиное тело.
Люди за моей спиной, в которых я со всей силы врезался, протестующе закричали, кто-то ругался.
– Наркоман чертов, ты вообще обалдел?!
– Да что ты творишь, придурок!
– Идиот!
– Больной!
Поднялся невообразимый гвалт, автобус затормозил, и я выкатился через открывшуюся заднюю дверь, ощутив спиной чувствительный пинок.