– Внизу.

– А, этот лысый гриб в погонах? Мы с ним договорились. Он меня уже знает. И очень любит. Я за тобой вообще-то, Саш. Ты уходить-то собираешься из конторы своей?

– Собираюсь, конечно. Подождешь полчасика? Мне надо отчет доделать. Обязательно сегодня…

– Какая ответственная! Пчелка! Полчасика – это долго. Я соскучусь. Может, у тебя почитать чего есть?

– Почитать?…

Саша вернулась к своему столу и выдвинула верхний ящик. Краем глаза она видела, что в комнате продолжается немая сцена. Три «девицы» из отдела договоров и статистики не шевелясь, во все глаза и очки рассматривали гостя. Саше было приятно, но она ни за что не призналась бы себе в этом.

Она извлекла из стола книгу, которую недавно купила и уже начала читать. Роберт Музиль «Человек без свойств». Сначала, еще в книжном магазине, ее удивили названия глав. Особенно третьей: «Даже у человека без свойств есть отец, обладающий свойствами» и тридцать девятой: «Человек без свойств состоит из свойств без человека». А когда она купила книгу и начала пролистывать, глаза сразу выхватили абзац:

«Возник мир свойств – без человека, мир переживаний – без переживающего, и похоже на то, что в идеальном случае человек уже вообще ничего не будет переживать в частном порядке и приятная тяжесть личной ответственности растворится в системе формул возможных значений. Распад антропоцентрического мировоззрения, которое так долго считало человека центром вселенной, но уже несколько столетий идет на убыль, добрался, видимо, наконец до самого «я»; ибо вера, что в переживании самое важное – это переживать, а в действии – действовать, начинает большинству людей казаться наивной».

Эти слова ей показались столь же сложными, сколь и точными, о чем-то таком, что ей следовало знать.

– Это о чем? – с сомнением крутя толстую книжку в руках, спросил Александр.

– О том, как убить полчасика, – улыбнулась Саша.

– «Действие романа происходит в Вене в одна тысяча тринадцатом году, – скороговоркой начал читать аннотацию гость. – Главный герой, тридцатидвухлетний Ульрих, возвышенный мечтатель, интеллектуал и циник, уставший от себя и от мира, живет яркой, но беспорядочной жизнью. Ему не приходится заботиться о хлебе насущном, благодаря богатству и связям своего отца…» Вещь! – заключил он. – Пошел убивать полчасика. Выходи!

«Мерседес» у него действительно был. Хороший, наверное. С забавным номером ООО. Саша не разбиралась ни в номерах, ни в машинах. Новый и чистый. В салоне пахло кожей, уверенностью и сладковатым парфюмом Александра.

Он обычно заезжал за ней после работы, иногда опаздывая из-за пробок или путая время встречи, и ей приходилось ждать.

В ресторанах он был очень щепетилен в выборе еды, долго изучал меню, устраивал разносы и допросы официантам и менеджерам. Его часто узнавали, уважительно приветствовали. Как-то в одном из заведений к ним вышел хозяин и, согнувшись в низком почтительном поклоне так, что показал вытертую розовую макушку, сладко пропел:

– О! Александр Алексеевич, какая честь для нас, проходите, пожалуйста. Сегодня как никогда удался ризотто. Всё как вы любите! – В течение трапезы он, как старый лис, вилял белым хвостом-полотенцем у столика, выспрашивая: – Вы довольны, Александр Алексеевич? Вам понравилось? А вашей очаровательной спутнице понравилось? Вам десерт от шеф-повара! Передавайте огромный привет вашему батюшке, Алексею Олеговичу! Мы ждем всю вашу семью в любое время! Для вас всё самое лучшее!

Саше было стыдно и неудобно за этого пожилого, не очень здорового, судя по цвету лица, человека, так унижающегося перед парнем, которому он в отцы годится.

Александру, похоже, это тоже не слишком понравилось. «Толстяк перегнул» – было написано на его лице в течение всего ужина, но он, как ни странно, промолчал. Своей известностью в заведениях общественного питания Александр Добродел был обязан родителю. Он был сыном известного бизнесмена Алексея Добродела и трудился в одной из его разветвленных структур.

Подробнее об этом он не распространялся, хотя рассказывать о себе очень любил, и почти все время, которое они проводили вместе, они говорили только о нем. О его настроении, желаниях, снах, друзьях, о проблемах в его семье… Сашу действительно интересовало все это. Она чувствовала, что нужна ему, хотела помочь разобраться, понять…

Проблемы родного семейства волновали ее друга в первую очередь. Несмотря на свои двадцать шесть, его самосознание застряло где-то в районе подростковых обид и разоблачений. Саша очень скоро оказалась в курсе запутанной истории семейства Добродел.

История происхождения фамилии Добродел уходила своими корнями в глубь веков и там терялась в догадках. Существовало несколько противоречивых версий, ни под одной из которых не было убедительного основания. Самим Доброделам больше нравилась версия о добрых делах их далеких предков. В те некреативные времена людей часто называли по внешности, характеру или поступкам – горбонос, кривошей, пустобрех, добродел…

Отец Александра, Алексей Олегович, родился в крупном городе за Уралом, принадлежащем еще более крупной области, в которой Советская власть сосредоточила стратегические запасы предприятий горнодобывающей отрасли и тяжелого машиностроения.

Родитель окончил политехнический институт, затем аспирантуру. Потом его сокурсник и друг, работающий в местном горисполкоме, пошел на повышение и вспомнил про аккуратного, педантичного, ответственного и умеющего дружить Алексея с чудесной, говорящей и хорошо запоминающейся фамилией.