— Пожалуйте, ваше благородие, — сказал лакей, сверившись с каким-то списком. — А вот насчет господина Писемского указаний не было.

— Он со мной. Да, скажи-ка, любезный, в котором часу играть начинают?

— Часов в десять, — ответил лакей, принимая от Малинина полтинник. — Извольте в буфетную пройти. Там уже накрыто и гости собираются.

В гостиной с широкими диванами у стен, креслами и фортепьяно никого не было. Зато в небольшой буфетной, возле стола с напитками и закусками, они застали довольно многочисленную компанию. Некоторых из них Алексей узнал: крупного московского чаеторговца, одетого по старинке — в долгополый сюртук и сапоги бутылками; начинающего входить в моду молодого присяжного поверенного в позолоченном пенсне: предводителя дворянства одного их подмосковных уездов.

— Всё-таки, прогресс на лицо, — витийствовал предводитель, слывший либералом. — Согласитесь, ещё совсем недавно, чтобы сыграть в рулетку, надо было поехать в Монте-Карло или Баден-Баден. Разве деловой человек всегда мог себе это позволить? Ну, раз в год, не чаще. А теперь рулетка пришла в Москву!

— Правда, с черного хода, — язвительно заметил присяжный поверенный, закусывая коньяк "гусарским пыжом" — долькой лимона, между двумя кусочками сыра. — С точки зрения существующих законов, предприятие, затеянное очаровательной Юлией Ефимовной, несколько противоправное. Явится в один прискорбный день полиция, и закроют его к глубокому всеобщему сожалению.

— Это вы бросьте, — вытирая усы, после изрядной рюмки водки, весомо изрек чаеторговец. — Какая ещё полиция?! Сам Евгений Осипович на прошлой неделе к графине заезжал. Тысяч семь выиграл.

Весьма любопытный притон, подумал Лавровский, куда сам московский обер-полицмейстер Янковский заглядывает. Не мудрено, что начальник охранного отделения, опасаясь скандала, боится сюда сунуться.

Чаеторговец, негромко, но весьма замысловато матернулся, вспомнив одновременно бога, мать, двенадцать апостолов и перила:

— Ох, господи, прости меня грешного за язык мой поганый… Опять эта нигилистка! Терпеть её не могу… Взгляд, как у василиска какого…

Лавровский, раздумывающий в этот момент, чем ему закусить старку, оторвал взгляд от стола и увидел входящую в буфетную Марию Васильевну Смородину.

Гости потеснились, освобождая ей место. Мария Васильевна с брезгливой миной на тонких губах окинула взглядом стол. Налила себе полный лафитник шустовской "Английской горькой". Выпила мелкими глотками.

А ведь прав чаеторговец, мелькнула в голове Лавровского мысль, вылитая нигилистка. Только дымчатых очков и папиросы не хватает. Впрочем, в следующий момент в пальцах женщины появилась… Нет, не папироса — сигарета. Алексей сразу узнал изобретение мистера Филиппа Мориса.

Присяжный поверенный любезно поднёс спичку.

— Спасибо, Базиль, — сказала женщина. — Кстати, я попросила Никиту Петровича, поставить вашу статью о процессе по делу Волжско-Камского банка в завтрашний номер.

В этот момент она заметила Алексея:

— О! И вы здесь господин… э… знаток жизни бурлаков.

— И бегов, — уточнил он. — Правда, я до сих пор не нашел ответа на вопрос — кому на бегах жить хорошо?

Мария Васильевна пристально взглянула на него:

— Так это вы украли первые страницы фельетона… Зачем?

Алексей широко, и как можно более добродушно, улыбнулся:

— Наивная вы женщина, Мария Васильевна. Зачем ворует русский человек? Чтобы продать, а деньги пропить. Или в рулетку проиграть. Будьте так добры, подскажите выгодного покупателя.

Мария Васильевна, как и утром в редакции, окинула его оценивающим взглядом:

— Может быть и подскажу. Всё может быть.

В буфетную вошла графиня Оршанская:

— Господа! Идемте в зал. Крупье приехал — можно начинать.

Через гостиную все прошли в ярко освященный зал. На большом столе стояла рулетка.

— Делайте ваши ставки, господа! — объявил одетый по последней моде молодой человек — крупье, или "счетчик", как говорили московские игроки.

Алексей увидел, как азартно вдруг заблестели глаза Малинина. Тот, достав красненькую, поставил её на красное.

— Не увлекайся, — прошептал Алексей, подойдя к другу. — Не за тем пришли.

— Красное. Шестнадцать, — объявил крупье.

Малинин получил выигрыш и поставил все опять на красное.

Снова выпало красное, но Алексею уже было не до рулетки. Он увидел, как Смородина и графиня, отойдя к окну, что-то оживленно обсуждают, время от времени поглядывая на него. Клюнула рыбка, пронеслась радостная мысль, точно клюнула.

К нему подошла графиня:

— Мария Васильевна сказала мне, что вы хотите продать какие-то бумаги. Сколько?