Наибольшие опасения вызывала приморская часть оборонительной линии. Для противодействия флоту противника и для обстрела местности в направлении устья р. Бельбек, совершенно не обстреливаемой с укрепления, на окраине Северной стороны, рядом с морским обрывом, были установлены две батареи: № 1 — с 8-ю 24-фунт, орудиями и № 2 с 6-ю 24-фунт, орудиями. Обе были соединены с Северным укреплением двумя траншеями, из которых передняя была приспособлена для ружейного огня, а задняя предназначалась для накапливания резервов.{396}

Море из врага превращалось в союзника. Это не Альма, для того, чтобы подойти к берегу и попытаться что-то сделать для поддержки своих войск, союзному флоту нужно было сначала «разобраться» с двумя сильными батареями (башней Волохова и батареей Карташевского), не говоря уже о мощной Константиновской батарее.

Использовали на работах всех. На Северной стороне впервые массово задействовали 352 чел. из числа 44-й, 45-й и 46-й арестантских рот. В исторической литературе часто преподносят это событие, как нечто замечательное и выдающееся. На самом деле ничего такого в этом нет: эти люди и предназначались для использования, прежде всего, на тяжелых и опасных работах. Позднее, когда по приказу Корнилова их «расковали», большинство из них разумно использовали свой шанс стать свободными людьми: «…даже арестанты усердствуют».{397} Очевидец вспоминает, что их было много, «…и нам в диковинку было на них смотреть, как они в солдатских шинелях и в форменных шапках с бритыми лбами ходили по городу. Большинство из них усердно служили и трудились на батареях, многие определены были служителями при больных в госпитали, а некоторые, по старой привычке, пустились обворовывать дома, брошенные интеллигенцией, отправившей свои семьи внутрь России. Таких ловили, заковывали и отсылали в Киев, Харьков и др. места».{398}

В распоряжение Тотлебена и назначенного ему в помощь для общего руководства работами Истомина (как начальника над морскими батальонами) поступило 1200 матросов, а также саперы, гарнизон укрепления, чины 5-го резервного батальона Литовского егерского полка, 1-го рекрутского батальона, усиленного артиллеристами Двенадцати-Апостольской батареи.{399}

Так как этих войск было не достаточно не только для боя, но даже «демонстрации силы» 11 сентября Корнилов отправляет туда четыре десантных батальона во главе с капитаном 1-го ранга Варницким «…для усиления находившегося там гарнизона» и на следующий день еще 5 морских батальонов свезены с кораблей туда же.{400}

К 14(26) сентября войска на Северной стороне были размещены следующим образом. Северное укрепление (капитан 1-го ранга Бартенев): 6 морских батальонов (1-й, 2-й, 3-й, 5-й и 1-й десантный), 1 рекрутский батальон, 1 резервный батальон, 6-й саперный батальон, 5-й резервный батальон Литовского егерского полка, команды трех артиллерийских батарей (Михайловской, Двенадцати-Апостольской и подвижной №16 батареи), 3 арестантские роты (№№ 44, 45, 46). Всего около 6000 чел.

Правый ретраншемент (капитан 1-го ранга Варницкий): 4-я рота 2-го десантного батальона. батарея К.Л. Ильинского, 4-й десантный батальон. Сизопольско-Флорский батальон, 42-й и 45-й батальоны (последние 4 подразделения — в Сухой балке). Всего около 2200 нижних чинов.

Левый ретраншемент и у северной пристани (вице-адмирал Новосильский): 3 роты стрелкового батальона, 3-й десантный батальон, 4-й морской батальон. 29-й, 32-й, 31-й батальоны (последние 5 подразделений в балке у северной пристани). Всего около 3200 нижмнх чинов.

Кроме того: Константиновская батарея, 5-й резервный батальон Виленского егерского полка и прислуга у орудий батарей Карташевского. Волохова. Пестича и батареи № 4.{401} Примерно 800 нижних чинов.

Для поддержки войск на Северной стороне назначили 10 кораблей. На случай, если противник займет русские позиции и вынудит войска к отступлению, для его обеспечения были поставлены у пристани пароходы «Бессарабия», «Одесса», «Громоносец», «Эльбрус» и у батареи №4 — «Херсонес», «Грозный», «Владимир». «Крым».

Более детально расписывать расположение войск на Северной стороне нет смысла — они подробно указаны в сочинении Жандра.{402}

С занятием укрепления войсками на пути союзников из ничего появилось удачно демонстрирующее свою силу и наличие достаточного гарнизона фортификационное сооружение с полным комплексом позиций, примкнутых и отдельных батарей, недосягаемое с моря и контролирующее подступы с фронта и флангов.

Корнилов, приняв начальство над расположенными на Северной войсками, резюмировал: «…С северной стороны ретирады нет; все, кто туда попал, ляжем на веки».{403}

12 (24) сентября адмирал издает приказ, в котором распределяет силы для отражения возможной атаки неприятеля. Своим начальником штаба он назначает Истомина, Жандра, флаг-офицера, отправляет на Южную сторону к телеграфу для связи с городом. Другие офицеры штаба получают наиболее ответственные задачи: подчинить и держать в готовности гребные суда в бухте (капитан-лейтенант Лихачев), следить за движением неприятеля в море и на суше, вовремя оповещая о нем установленными сигналами (капитан-лейтенант князь Барятинский, лейтенант Крюденер в помощь им мичманы Скарятин, князь Ухтомский и др.). Заведывание артиллерией доверяется штабс-капитану Пестичу. Все войска (видно, что Корнилов спешит, он несколько раз в приказе путает точные наименования частей) распределяются по оборонительной линии. Капитан 1-го ранга Бартенев становится начальником гарнизона крепости, но часть войск ему не подчинена. Ими командует только молодой подполковник Тотлебен. Он неприкасаем. Его роль обозначена, как наделенная исключительной самостоятельностью — «…заведывать всеми оборонительными работами; инженерным и саперным офицерам получать все приказания от подполковника Тотлебена».{404}