Французский солдат обычно ограничивался уставным приветствием, после чего продолжал заниматься своим делом. Да ему и некогда было тратить время на формальности, уж слишком он был загружен.

«Кроме того, маршал, чтобы занять войска и не оставлять их в бездействии, предписал начать строевые занятия гарнизона во всех полках и таким образом целую неделю мы ежедневно производим, как во Франции, взводные, батальонные и линейные учения».{432}

Но кроме того, что французский солдат был загружен, он был еще и в достаточной мере обеспечен всем необходимым, в первую очередь деньгами и питанием, что лучшим образом сказывалось на его моральном состоянии.

«Жалованье платится очень аккуратно и в установленные сроки золотой или серебряной французской монетой. Благодаря заботам ротных командиров об улучшении пищи солдат, расходы на продовольствие увеличены. Все эти распоряжения, доказывающие людям попечение об их здоровье и хорошем положении, поддерживают в них нравственный дух и довольство, войско же хорошей нравственности нелегко поддается растройству болезнями или нападениям неприятеля».{433}

Одновременно готовятся поддержать экспедицию силой не менее 15–20 тыс. человек и виновники всей общеевропейской суматохи — турки.{434} Они усилили не только сухопутную, но и военно-морскую составляющую экспедиционных сил. Ахмет-паша привел в Варну 9 турецких линейных кораблей, в том числе три новых: «Пейки-Зафер», «Махмудие» и «Шериф».{435}

К осени 1854 года у французов из крупных кораблей добавились долгожданные: Парусно-винтовые линейные корабли (3): «Montebello» (120/140 л.с.), «Napoleon» (100/900 л.с.), «Jean Bart» (80/450 л.с.).

Парусные линейные корабли (3): «Suffren», «Alger», «Ville de Marseille».

Парусно-винтовой фрегат (1): «Pomone» (40/220 л.с.).

В портах Турции, Болгарии, Греции и других государств Южной Европы сосредотачивалось около 300 транспортов. Подписывались договора с судовладельцами об их аренде. Деньги предлагались хорошие, потому проблем с этим не было. Например, компания Robert Steele Co. выделила в распоряжение военного министерства 27 судов. Это была не единственная коммерческая структура, решившая подзаработать на государственном заказе. Из наиболее значительных стоит, пожалуй, упомянуть и такую известную, как Royal West Indian mail (транспорты «Avon», «Great Western», «Magdalena», «Medway», «Orinoco», «Parana», [136] «Severn», «Tamar», «Thames», «Trent» и др.).

Итак, собрав мощную качественно и количественно военно-морскую группировку, проведя переброску сухопутных войск из Турции в Болгарию, союзники решили стратегическую задачу из двух составляющих: нейтрализовав Черноморский флот и сосредоточив огромную по тем временам военную группировку почти у подбрюшья России. С этого времени шансы на морскую победу для русских стали сомнительными.

Адмирал Буа-Вильомез считал, что исключительно благодаря рейдам на Одессу англичане и французы добились полной пассивности Черноморского флота.{436} Кроме того, сконцентрировав достаточное число больших паровых кораблей, союзники окончательно разрушили планы русского военно-морского командования. Кстати, англичане тоже так думают.

«Ход войны быстро привел к сбрасыванию парусников со счетов. Как русские, располагавшие несколькими колесными пароходами и ни одним большим винтовым кораблем, оценивали мощь флота союзников, видно из того, что они оставили свои многочисленные парусные корабли в безопасных гаванях. В результате основной задачей союзников стали не морские сражения, а обеспечение морских путей сообщения, по которым перевозились и снабжались их армии. В итоге самым опасным для них врагом стала погода, противостоять которой парусным кораблям, как это продемонстрировал ряд инцидентов, было не так-то просто».{437}

Но это лишь слова. Даже если французские и английские адмиралы демонстрировали после нападений на Одессу уверенность в успехе, полной гарантии безнаказанности нападения не было. Русский флот был в целости и готовым к бою.

Союзники были вынуждены постоянно считаться с проблемой, которую для них создавало наличие русских кораблей в акватории Черного моря, пусть даже и закупоренного в Севастополе. Опыт переброски войск в Варну и Балчик подсказывал, что им неизбежно придется выманивать Черноморскую эскадру из севастопольских бухт и навязывать ей морское сражение.

Если же это не получится, то попытаться дезинформировать Меншикова и провести переброску войск в Крым скрытно. Это было очень сложно. Огромное количество транспортов с войсками — не только не иголка в стоге сена, но и заманчивая цель для атаки. Достаточных сил для блокады Севастополя теперь нет — все, что можно, задействовано в конвое. Конечно, можно было снова направить боевые корабли к Севастополю и заблокировать его. Но в этом случае уменьшалось необходимое число кораблей, способных принять на борт войска и кораблей, необходимых для непосредственной охраны конвоя.