Но одного сохранения своей тайны было мало. Нужно было проникнуть в тайны противника. Для этого требовались в полном объеме проведенные разведывательные мероприятия. Планирование и разведка должны были сойтись в одной точке, согласованной по месту и времени: где и когда транспорты, прикрываемые военными кораблями, вывалят из своих трюмов и со своих палуб многотысячный десант.

Психологически необходимость детального планирования вызывалась необходимостью развеять сомнения некоторых, прежде всего английских командиров, считавших все задуманное гигантской авантюрой, в которую высшее военное руководство ввергает свои армию и флот в угоду политическим амбициям императора Наполеона III.{259}

А думать было о чем. С районом высадки не было никакой ясности. Поэтому весной-летом 1854 г. союзники начали активную разведку побережья Крымского полуострова для выбора района предполагаемого десантирования экспедиционных сил. К этой задаче англичане и французы отнеслись с должными вниманием и обстоятельностью. В английском флоте всегда считали, что «время, затраченное на разведку — потеряно не зря». Подгоняло союзников и ожидание Парижем и Лондоном более активных действий.

Разведывательная операция началась задолго до Восточной войны. Материалы, относящиеся к 1851–1853 гг., свидетельствуют о значительном усилении разведывательной деятельности союзников на юге Европы. В частности, целый ряд донесений с Кавказа сообщает о «европейских путешественниках», которые в сопровождении горцев рассматривали в подзорные трубы русские укрепления с окружающих их высот. Это были английские и турецкие офицеры, стремившиеся уточнить все детали русской оборонительной линии Черноморского побережья. Английская военная разведка уже к 1850 г. провела снятие планов и нанесение на карту местонахождения всех русских укреплений Черноморской береговой линии. Вдобавок к этому пароходы береговой линии обслуживались английскими машинистами, на которых никак нельзя было положиться во время военных действий и которые, плавая ряд лет у кавказских берегов, немало потрудились в интересах английской военной разведки. Только в марте 1854 г. по настоятельному требованию адмирала Корнилова эти машинисты-механики были заменены русскими инженерами. Такое состояние морской обороны береговой линии свидетельствовало о военно-технической отсталости николаевской России, правительственный аппарат которой оставался глух ко всем разумным требованиям и предложениям, исходившим снизу. В частности, нельзя не отметить, что М.П. Лазарев еще в 40-х годах настаивал на увеличении числа паровых судов в Черноморском флоте и доказывал необходимость оснащения их более мощными трубочными котлами, предлагая начать изготавливать последние в России. В отличие от России у Великобритании были проблемы с информацией, добываемой военной разведкой.

40 лет, прошедшие после окончания наполеоновских войн, были временем упадка английской военной разведки. Буржуазия Англии — страны, превращавшейся в «промышленную мастерскую мира», не предполагала вести крупномасштабные войны в Европе. Не имелось даже карт вероятных театров военных действий. Во время Крымской войны в 1854 г. командующий британскими войсками, высадившимися в Крыму, лорд Раглан жаловался, что для него дорога на Севастополь была «такой же загадкой, как для Язона и аргонавтов две с половиной тысячи лет назад». Только в феврале 1855 г. был создан в военном министерстве топографический и статистический департамент, который занимался в основном картографией и лишь с 1871 г. стал получать донесения от военных атташе.{260}

Но в отличие от французов, англичане не брезговали агентурой. Например, еще до войны в Керчи действовала несколько лет агентурная сеть английской разведки, охватившая своей деятельностью весь Крымский полуостров. Организовал ее британский консул Чарльз Каттлей, тайный резидент английской разведки, постоянно находившийся в Керчи. С объявлением войны его выслали из России, но дело было налажено и Каттлей руководил им из штаба британской армии в Балаклаве. Агентура его состояла в основном из местных торговцев.

У французов было немного лучше. Они давно занимались штабным шпионажем крымской территории. Слежка вокруг Севастополя и севастопольского рейда велась ими еще с конца 30-х и начала 40-х годов… Но в тоже время у них были проблемы с агентурной разведкой, так как по непонятным причинам после падения Наполеона во Франции к шпионам стали относиться с пренебрежением.{261}

В штабах контингентов были сформированы разведочные комиссии, в задачу которых входили сбор, изучение, анализ информации и подготовка коллегиального решения о месте и времени высадки.

У французов в их состав вошли командир 1-й дивизии дивизионный генерал Канробер, полковник штаба главнокомандующего Трошю, полковник артиллерии Лебеф, подполковник инженерной службы Сабатье.

У англичан комиссию возглавлял командир Легкой дивизии генерал-лейтенант Джордж Браун, а в состав также вошли старшие офицеры штаба, артиллерии и инженерной службы.{262}

Несомненно, это были одни из самых грамотных офицеров союзного контингента. И личности в их среде встречались весьма интересные.

Особенно выделялся полковник Трошю, будущий организатор обороны Парижа от прусских войск в 1871 г. Это была личность, способная принимать обоснованные решения, и авторитетный военный теоретик, известный своими трудами, в которых нещадно критиковались недостатки французской военной организации. «…Эта книга, и единственно она, сделала его самым популярным генералом в описываемое время…

…В военном обществе считался чуть ли не помешанным: он имел мужество красно написать книгу против императорского правительства, за что был обойден в производствах…».{263}

Основным кораблем, выделенным адмиралом Эдмундом Лайонсом для разведки, стал быстроходный «Карадок» (водоизмещение 676 т, вооружение — 2 пушки на платформах). Выбор не случайный. «Карадок» — типичный пример разведывательного корабля. Его командир капитан 2-го ранга Дерриман и все офицеры не только были опытными моряками, но и прекрасно знали район плавания, тщательно изученный ими за время службы в качестве стационера [105] британского посольства в Стамбуле, {264} когда корабль выполнял исключительно задачи, связанные с разведкой и доставкой информации. Через 65 лет в Черном море «Карадок» появился вновь. Точнее, его преемник. И теперь это был крейсер союзников, а не врагов. В августе 1919 г. при высадке десанта армии генерала Врангеля у Одессы при бомбардировке сильно укрепленных позиций красных большую помощь оказал английский крейсер «Карадок».