— Так не понял? — нахмурился пришелец. — Где приветственные крики, и толпы поклонниц?

В этот момент у Аглаи появилось огромное желание высказать парочку ласковых, этому пижону, но слова застряли в горле. Ибо она заметила, что ее подруга, никогда не упускающая возможности съязвить почтительно склонила голову. Загадка разрешилась буквально через секунду, когда из портала появились две закованные в металл девушки.

Марина и Анна — покровительницы Валькирий, жены бога Всеслава. И только тут Аглая сообразила, кого собиралась послать. Стараясь скрыть смущение, поспешно склонила голову. При этом все же отметив, что обе покровительницы не в духе. Что немедленно получило подтверждение.

— Нет, ты посмотри Мариш, поклонниц ему подавай…

— Так, — Всеслав резко развернулся и рявкнул: — Не нравится в броне воевать, значит брысь, обратно.

Девушки тут же замотали головами, намекая, что всегда мечтали напялить на себя целую кучу всяких железяк: шлемов, кольчуг, поножей и других наручей. Да и что скрывать даже в таком виде девушки выглядели потрясающе. Несмотря на желание защитить подруг, Всеслав и здесь реализовал свое стремление к красоте.

— Точно? А то смотрите у меня. Руслан, да закрывай ты портал. Руслан? Руслан!

Отбросив в сторону топор, Всеслав шагнул к Рогожину, одной рукой обхватывая запястья и затягивая порез, а другой захлапывая шкатулку, чтоб прекратить отток Силы. Портал с негромким хлопком закрылся. И вроде бы до этого твердо стоявший на коленях капитан, рухнул. Но упасть на пол не успел, так как был подхвачен руками своего покровителя.

— Что с ним? — забывшие все обиды Маришка и Анютка тут же подскочили к мужчинам.

— Мертв… — прошептал Всеслав.

— Верни его! — хором вскрикнули его подруги.

— Не могу, — качает головой. — В теле еще теплится искра жизни, но на душу уже предъявила права смерть. И она точно мне его не вернет. То есть забрать то я могу попытаться, вот только при этом душа будет покалечена, а значит, Руслан не сможет переродиться.

— Пожалуйста, — Анютка опустилась на колени, — ну придумай что-нибудь… Ну ты ведь можешь.

— Я сто лет не нарушу ни одного правила, — рядом рухнула Маришка, молитвенно прижав к груди. — Двести, нет пятьсот. Я пятьсот лет буду пай-девочкой.

— Я тоже…

Тут от стены послышался шум. Обернувшись, Всеслав увидел еще пять стоящих на коленях девушек.

— Проклятье, ну давайте попробуем, — спросил куда-то в сторону: — Что ты хочешь?

Ответом ему была тишина, но и сдаваться просто так Всеслав не привык:

— Не тяни. Не поверю, что ты упустила смерть отмеченного тобой.

— Ну и не верь, — прошелестел довольно приятный девичий голосок, и прямо перед алтарем появилась хоть и бледная, но миловидная, светловолосая девушка, в длинном, до самого пола, белом платье.

— Здравствуй, — Всеслав слегка склонил голову, отдавая дань уважения. — Ты чего это торопишься, в теле еще теплится жизнь.

— Да, — девушка кивает, — теплится. Но ведь он уже умирал, а, значит, у меня есть на него права. Так что…

— А вот фиг тебе, — прошипел Всеслав, — он пожертвовал собой, чтоб спасти других. Так что по закону он мой.

— Да кто же спорит? — Смерть пожала плечами. — В первый раз у вас богов-воинов всегда есть такое право. Но ведь это вторая смерть.

— Но он еще не умер.

— Спорный вопрос…

— Может, договоримся, — решил не обострять Всеслав.

— Конечно, ведь он еще вроде как, не совсем умер. Тем более за данное ему время и за возможность договориться, была заплачена высокая цена.

— Да, я знаю, — лицо Всеслава перекосила гримаса боли.

— Я слушаю вас, — легко подпрыгнув, девушка уселась прямо на алтарь, несколько не смущаясь тем, что это. — Можете называть меня сегодня… Ну, пусть будет Морана, хотя нет, наверное, лучше Хель… Или… А без разницы, у меня сегодня прекрасное настроение.

Тут же раздался голос Аглаи:

— Можно мне умереть вместо него…

Но была прервана Аленой:

— Не слушай дуреху, госпожа. Чего она стоит? Возьми мою жизнь.

— Да… Твоя жизнь ценна, — кивнула Морана, — но не ценнее его, — тонкий пальчик указал на распростертое тело Руслана. Потом перевела взгляд на Аглаю: — Хотя жизнь влюбленной дурехи, это забавно.

— Нет! — Алена вскочила на ноги, — зачем тебе она. Ценности-то никакой, а вот я…

— А ты конечно так и рвешься помереть за дочь?