Больше всего Джека напугала последняя фраза. Ведь подобное может случиться ещё сколько угодно раз!

— Джек, поторопись!..

— Иду! — выдохнул мальчик. Он как раз выкатывал бочку в открытую дверь, когда наткнулся на что-то большое и мягкое.

— О Боже! Смотри, куда катишь, парень!

— Прошу прощения, я нечаянно, — поспешно сказал мальчик.

— Дать бы тебе пару подзатыльников!..

Джек подождал, пока тяжёлые шаги удалились, и продолжил свой путь.

Стены зала были покрашены ядовито-зеленой краской. Над стойкой висел плакат: ВСЕ НЕГРЫ И ЕВРЕИ, ПРОВАЛИВАЙТЕ В ИРАН!

Кругом царил шум, казалось, здесь никогда не было тихо.

Он должен уйти. Должен. Оутли — самое ужасное место в мире… в этом нет никаких сомнений.

Оутли, расположенный в глубине штата Нью-Йорк, казался мальчику тяжелейшим испытанием, выпавшим на его долю. Капкан. Ловушка. Легко попасть. И почти невозможно выбраться.

Высокий мужчина ожидал своей очереди в туалет. Он держал в зубах пластиковую зубочистку и разглядывал Джека. Джек подумал, что именно этого человека, наверное, он зацепил бочкой.

— Нечаянно, — повторил мужчина и зашёл в освободившуюся кабинку, в то время как другой мужчина из неё вышел. Глаза вышедшего и Джека на мгновенье встретились. Этот человек напоминал кинозвезду Рэндольфа Скотта, хотя был всего лишь завсегдатаем кабачка, пропивавшим в дешёвой пивной свой недельный заработок. Домой он, скорей всего, поедет либо на купленном в рассрочку «мустанге», либо на стареньком мотоцикле…

Глаза человека внезапно стали жёлтыми.

«Нет-нет, Джек, это не игра твоего воображения! Он…»

…Он, наверное, посещал городскую муниципальную школу, играл в футбол, совратил девочку-католичку и по-глупости женился на ней, а она растолстела от любви к шоколаду, и…

Но его глаза стали жёлтыми.

«Хватит!»

Что-то было в этом человеке, и неожиданная встреча навела Джека на мысль о некоем туннеле, по которому Джек пробирался в Оутли… о туннеле и о том, что случилось в темноте.

Рэндольф Скотт стоял перед Джеком. Его большие, натруженные руки расслабленно свисали по бокам.

В его глазах сверкали льдинки… и потом глаза стали менять свой цвет, постепенно желтея.

— Эй, парень… — начал было он, но Джек стремглав бросился в зал, катя перед собой бочку и забыв о её тяжести.

Шум поглотил его. Гремела музыка. Слева от него подвыпившая женщина визгливо орала в телефон (к этому телефону Джек не прикоснулся бы и за тысячу долларов). Пока она говорила, её собутыльник упорно пытался стащить с дамы полурасстегнутую блузку. На большой танцевальной площадке топтались осоловевшие пары.

— Ну, наконец-то! — Лори поманила его пальцем. В глубине стойки Смоки смешивал джин с тоником. Потом в напиток полагалось добавить водки и пива; коктейль носил глубокомысленное название «Русский черт».

Джек заметил входящего в зал Рэндольфа Скотта. Его блеклые глаза шарили по залу в поисках мальчика. Он как будто хотел сказать: «Мы ещё поговорим. Да-да! Возможно, мы поговорим о там, что могло бы произойти в Оутлийском туннеле… Или об одном известном нам обоим кнуте. Или о больных мамашах… А может, о том, что ты задержишься здесь надолго… пока не состаришься и не свихнёшься окончательно. А, Джекки?»

Джек вздрогнул.

Рэндольф Скотт улыбнулся, как будто заметил это… или почувствовал. Потом он словно растворился в воздухе.

Через секунду цепкие пальцы Смоки вцепились в плечо Джека — в поисках наиболее уязвимого места. Как всегда, это место тут же нашлось. У Смоки были очень чувствительные пальцы.

— Джек, ты должен пошевеливаться, — голос Смоки звучал почти доброжелательно, но пальцы причиняли нестерпимую боль. Его вставные зубы обнажились в улыбке, и он обдал мальчика клубами перегара.

— Ты должен пошевеливаться, или заработаешь фингал под глазом. Ты понимаешь, о чем я толкую?

— Д-да, — прошептал Джек, стараясь не дрожать.

— Отлично. Тогда все в порядке. — На мгновение пальцы Смоки сжались ещё крепче и Джек застонал. Этого оказалось достаточно. Смоки был доволен.

— Помоги поднять этот бочонок, Джек. И побыстрее! Сегодня пятница, люди хотят выпить.

— Уже суббота, — глупо заметил Джек.