Отметили открытие кандидатского стажа мы с Леной, Климом и Сыпченко на ходу. У Лены оказался с собой термос с кофе, а запасливый Клим достал булочек. Так прямо в пролетке и отпраздновали. Вообще-то по местным понятиям это было просто не прилично вот так трапезничать у всех на виду, но мы были охвачены революционным восторгом и плевали на буржуазные приличия. Сперва заехали в Петропавловку где захватил оставленную на хранение шашку, а потом погнали в Школу. Там я высадился, а остальных Клим повез к Нарвской Заставе. Судя по энтузиазму с которым он вызвался подвести товарищей, у него были свои причины смотаться в тот район. Не иначе, успел с кем-то познакомится, пока я над статьей мучился. Где-то ведь добыл тогда выпечки.

В Школе меня удивили. Оказывается, пока я помогал революции прошел выпуск. Я в общем-то знал, что время уже пришло, но не думал, что график выдержит революцию, да и забыл я про выпуск, честно говоря. Удивили же меня тем, что успешно выпустились все слушатели Школы, в том числе и я. Причем я выпустился восемнадцатым. Как это определили не знаю, наверное по средней успеваемости за курс. Второй удивительностью было то, что весь выпуск продолжал сидеть в казарме. Назначений им никто не присылал, видимо штаб революционные вихри таки зацепили. Собственно и в Школе эти вихри были заметны. Сами-то слушатели и преподаватели сохраняли спокойствие, а вот вспомогательные службы от знакомых мне чертежников до писарей и поваров вовсю торжествовали и периодически устраивали стихийные митинги. Настоящие вояки этих героев тыла сторонились. Так и жили пока в параллельных вселенных, игнорируя друг друга.

Пока я разведывал обстановку в Школе, начальство прознав о моем появлении потребовала явится пред свои светлые очи. Секретов долго разглядывал меня, а потом кивнув на повязку спросил

– Что это у вас за повязка? Я слышал, такие носят вожаки м-м-м восставших.

– Так точно, ваше превосходительство. Я назначен ответственным за формирование рабочего ополчения

– Зачем же взялись за это?
– искренне удивился генерал-майор.

– Ну надо же хоть как-то упорядочить хождение по улицам вооруженных людей. Тем более, что полиции в городе сейчас не видно.

– Ну да, ну да...
– задумчиво покивал начальник - Расскажите, прапорщик, какова ситуация в городе? Сведения приходят противоречивые, а вы явно знакомы с положением лично. Да и пожалуй, отчитайтесь за все время отсутствия.

Секретов сложил руки перед собой и приготовился слушать.

– Слушаюсь, Ваше Превосходительство! Как и было приказано, я доставил пакет генерал-майору Федорову.

– Да-да, это я знаю. Он, кстати, прислал вам пакет, заберете после беседы. Начните с последнего своего телефонного отчета.

Я бодро насочинял о своей скромной деятельности, но обстановку в целом описал подробно и точно. Начальник, внимательно выслушав, помолчал некоторое время осмысляя ситуацию, а потом вздохнув, спросил меня о дальнейших планах.

– В каком смысле?
– удивился я.

– Школы вы окончили, назначений пока не поступало. Я должен знать где вы будете пребывать до его получения, в Школе или на квартире.

– По всей видимости на квартире, но вот точного адреса пока назвать не могу.

– Это не страшно, сообщите, когда устроитесь.
– Секретов, еще подумал и видимо решив, что больше ему от меня ничего не нужно, достал из ящика стола пухлый конверт.
– Это вам от Владимира Григорьевича.

– Благодарю, Ваше Превосходительство!

– Не за что. Можете быть свободны, прапорщик.
– вздохнул Секретов, погружаясь в размышления.

– Слушаюсь!
– рявкнул я и щелкнув каблуками, промаршировал за дверь.

Первым делом я направился в свою комнату, но не дошел. Был замечен сокурсниками, окружен и допрошен. Рассказывать пришлось и о беседе с Федоровым и о беспорядках и боях в городе и о наведении порядка новой властью. О своей роли я рассказал по минимуму, но новую свою должность назвал. Все же ребята пока сидят без дела, а инструктора на броневики мне нужны. Даже на три остина подчиненных Елину нужны. Меня закидали вопросами. Занятно, но даже в этой ситуации были люди, которых мнение Федорова о моем-владимировском пулемете было важнее политики. Им я помахал конвертом и сообщил, что подробностей его мнения пока сам не знаю. Фанатов оружейного дела тут же оттеснили. Допрос продолжили, в комнату я попал только через три часа и то, под обещание завтра ответить на все вопросы.

Прорвавшись в комнату, я закрыл дверь, привалился к ней и закрыв глаза облегченно выдохнул. Фу-у-ух. Неудивительно, что звезды бывают нервными. Внимание публики порой утомляет.

Отдышавшись, я отлип от двери и огляделся. Вроде ничего не изменилось в комнате, но стало все какое-то иное. Такое бывает, когда возвращаешься после долгого отсутствия хорошо знакомое место. Ладно, что стоять-то посреди комнаты при полном параде, пора и шинель снять. Я расстегнул ремень и шашка громко грохнула об пол. Вот гадство, отдать забыл, а ведь Толя Иволгин - хозяин клинка только что с вопросами приставал. О! Еще и коньяк ему не принес. Впрочем это уже мелочь. За эти дни столько всего случилось, что претензии предъявлять он не станет, да и стал бы, ничего не изменилось бы. Не могу я себе позволить приобретать коньяк. Я теперь человек общественный и подобное приобретение будет воспринято рабочими, если узнают, крайне негативно. А узнают обязательно - Питер город маленький.

Ну с шашкой я потом разберусь, никуда она не денется, а сейчас посмотрим, что мне легендарный оружейник прислал. Я уселся за стол, достал на всякий случай ручку и блокнот - в последнее время у меня появилась привычка конспектировать свои мысли, и вскрыл конверт. Первой в глаза бросилась небольшая потертая книжка. Это оказалось какое-то пособие процентов на восемьдесят состоящее из формул и таблиц. Сопромат, наверное, или что-то подобное. На немецком. Это Владимир Георгиевич здорово пошутил. Хотя, что с него возьмешь, он ведь, наверняка, за всю жизнь не видел офицера, а уж тем более такого продвинутого вида войск как броневики, не знающего стандартного набора языков: немецкий, французский, латынь и греческий.