Пожалуй, больше всего народ бесило именно это бесстыдство ворья. Даже офицеры со злостью плевались вспоминая переполненные рестораны и порой дикие в своей пошлости загулы нажившихся на войне спекулянтов.

Так что для себя я сделал две первых зарубки в памяти. Нужны колхозы и борьба с коррупцией. Причем с этого новой власти надо начинать. Осталось только придумать как эти идеи донести до большевиков. Почему до них? Так, а до кого еще? Царь уже безнадежен и, главное, недоступен для меня. Временные все сплошь интеллигенты и, вроде бы, коммерсанты, а значит, любят поучать и категорически не собираются слушать мнение человека не своего круга. Самое же главное, я точно знал, что именно большевики в итоге победят и победят в нелегкой борьбе, что исключает случайность их победы. Так что тратить время и нервы на прочих нелепых персонажей было просто глупо.

Еще одно открытие я сделал на очередной станции зависания, когда выбрался из вагона в надежде добыть свежую прессу. После героического спуска с лестницы, я привалился к вагону, чтобы перевести дыхание и осмотреться. С первым же поворотом головы я уперся взглядом в знакомое лицо.

– Добрый день, Сергей Алексеевич. Как ваши занятия? Надеюсь не забросили?

– Здравствуйте, Александра Александровна. Конечно, нет! Каждый день по вашим учебникам упражняюсь. А я и не знал, что вы тоже в Петербург едете.

– Ох, Сергей Алексеевич, это папа настоял. Все из за этого несчастного германца, который забрел к нашему госпиталю.

– Ну его можно понять. Я бы тоже перепугался, если бы узнал, что рядом с моей дочерью стрельба шла.

– Ну какая там стрельба, скажете тоже. Это просто случайность и не было никаких причин думать, что это повторится.

– Причин думать, что не повторится, тоже нет.

– Ну вот, и вы туда же! Мне совершенно ничего не угрожало! Уж вы-то это знаете.

– Я-то знаю, а толку-то от моего знания? Ваш отец моего мнения не спрашивал, а если бы и спросил, я бы с ним согласился.

– Это еще почему?!
– возмутилась Саша - я такая же дочь России, как и миллионы мужчин сражающиеся сейчас за нее и у меня такое же право служить Отечеству, как и у них.

Наверное, она бы еще долго читала эту проповедь, если бы я не догадался подкинуть ей новую идею.

– Александра Александровна, помните, вы постоянно мне говорили, что я должен учиться и стать офицером?

– Да - удивилась она смене темы.

– Так вот сейчас я хочу вам сказать тоже самое. Работа сестры милосердия не для вас. Вы способны на большое и у вас явно есть стремление помогать людям. Поэтому я считаю, что вы должны учиться на врача.

Саша изумленно смотрела на меня, проникаясь этой новой мыслью. Тут прибежал какой-то железнодорожник и велел полезать в вагон, так как паровоз уже заправился и скоро тронемся. Я вежливо расшаркался перед Сашей, все еще пребывающей в глубокой задумчивости и с помощью железнодорожника забрался обратно в вагон. Ну вот, сходил за газетами.

Вечером, засыпая, я вспомнил, как Саша назвала 'миллионы сражающихся мужчин' дочерьми России и долго смеялся, отмахиваясь от расспросов любопытных соседей, которым тоже хотелось посмеяться. Однако, не привередлив я стал в юморе. Раньше бы я над этим даже не улыбнулся. Информационный голод так действует, что ли.

Ничего особо примечательного в поездке больше не произошло. Разве, что мужики представили мне одноногого посыльного, которого Клим сагитировал доставить семье Терентия помощь от отряда. Сашеньку я больше не видел, видимо ехала в вагоне персонала.

Наконец, поезд прибыл в Питер. Из окна вагона было видно только какие-то хозяйственные постройки, переплетения путей и суетящихся людей. Выгрузка заняла весь день. До нашего вагона очередь дошла часам к четырем. Два крепких мужика-санитара поставили возле койки носилки и отработанным движением закинули меня на них. Мое заявление, что я могу и сам дойти до телеги , были проигнорировано. Санитары, так же молча и безразлично, накрыли меня двумя одеялами и вынесли в тамбур. Там они спустили носилки на руки таким же мужикам на земле и взяв новые носилки, ушли обратно в вагон.

Новые носильщики, решительно пресекли мою попытку встать и отволокли меня на телегу. Вскоре рядом бухнулся здоровенный баул с моими вещами. Хм, а много вещей у меня накопилось, однако. Хотя там одних кожанок две и шинель ни разу не одетая. Да еще и сапог две пары: те что на складе выдали и трофейные, которые я снял с офицера при захвате Минерв. Так что объем баула впечатлял. Рядом усадили еще одного раненного и телега тронулась.

– Сергей Алексеевич!

Я обернулся на крик и увидел запыхавшуюся Сашеньку.