Прошло уже больше года в чужих телах. Гермиона отметила уже два своих дня рождения. Свой в сентябре и Эммы в апреле. А я даже три — два раза в июле дни рождения Гарри и Дени, и свой изначальный в августе. Наша магия перевалила за полтинник единиц. Это был юбилей и достигла его первой Гермиона. Мы его по-тихому отметили, употребив тортик и пуская разноцветные искры из палочек.

Потом мы уговорились провести ритуал на самайн, который начинался через пару дней. Для этого надо было вырваться в лес и жечь костры.

— Гарри, это важный ритуал учета ресурсов, как для маглов, так и для магов! На нем происходит подведение итогов и разделение добра. На самайн можно получить самые весомые дары за ничтожные жертвы, — вспоминала Гермиона: — Это очень щедрое время для магов в течение трех дней. Но нам достаточно одного первого дня. На три дня нас не отпустят в лес. А на один день мы сможем наложить заклинание. Жаль, что мы прошлый Самайн пропустили. Считали себя тогда маглами, а зря. Маглы тоже могут что-то получить.

— И что будет нужно?

— Вначале отдать все долги. Найти подходящую поляну с волшебным деревом. Очистить ей, зажечь два костра, а в дерево вбить золотой дар. Прыгнуть через костры, чтобы очиститься от скверны. Потом тебе придется зарезать какое-то животное, вроде овцы и принести в жертву. Часть мяса можно жарить и самим есть. Петь песни…

— Короче на шашлыки сходить с ночевкой в лес. Может Фелтона позовем с гитарой? Еще кого-нибудь…

— Ну, я собиралась голой прыгать через костер, — покраснела Гермиона: — При стечение народа я буду смущаться. Давай ограничимся пока только нами? Тем более что нам нужно будет кровью руны рисовать на теле, колдовать… давай, милый, обойдемся без маглов?

— Драко Малфой — магл? Куда катится мир? — фыркнул я со смехом: — Но вдвоем мы овцу не одолеем, а все жечь жаба задушит. Может, ограничимся гусем для жертвы? А то мне жалко овцу резать будет!

— Гусь тоже подойдет, — согласилась Гермиона.

Купленный гусь оказался тот еще Гусь. Щипался очень больно! И в основном страдало тело Редклифа. Это только придавало мне холодной ярости для его праведной казни, пока я нес его по лесу в корзине, следуя за Гермионой искавшей подходящее место для сабантуя. Наконец, она нашла подходящий волшебный орех, росший на полянке.

Гусь своими воплями нас страшно демаскировал. Пришлось накладывать на него Силенцио. А потом Гермиона его окаменила вообще, чтобы не трепыхался.

— Не могла раньше придумать это? — горько сказал я, показывая ей синяки от щипков гуся. Она только посмеялась и занялась сбором сушняка для костра. Я тоже решил этим заняться, а поскольку дров требовалось много, я свалил сухой небольшой ясень рядом с полянкой. И порубив заклинанием Секо, потащил чурки к будущему костровищу.

Заклинание меня полностью истощило, но рядом с волшебным орешником я быстро восстановился. Хорошо иметь мало магии! Быстро тратишь — быстро восстанавливаешься. Пока я восстанавливался, Гермиона прошла по кругу и наложила маглоотталкивающие чары. После чего тоже прибежала восстанавливаться. Я как восстановился, наложил еще Репелло на комаров, чтобы кровь нашу молодую не сосали.

Потом мы сложили два костровища. Так как прыгать в огонь было не обязательно. Можно было и между кострами пройти. Хотя, я собирался по русской традиции все-таки через огонь сигать. Так оно надежней! Пока Гермиона разбивала лагерь и готовила все, я, взяв свой рюкзачок, украдкой ушел с полянки и с двух ракурсов прицепил струбцинами к деревьям две цифровые камеры с винчестерами на 24 часа непрерывной съемки. Надо же такой уникальный обряд потом показать миру без магии? В этом же наш квест! Но Гермионе о съемке пока решил не говорить.

Камеры включались с пульта, так что зря гонять аккумуляторы, я не стал. И включил их, только когда Гермиона затянула какую-то кельтскую обрядовую песню, выуженную из её необъятной памяти. Я просто ходил за ней и помогал, чем мог. Потом мы заколотили в орех золотую монету. Далее Гермиона разожгла при помощи Асцендио костры и велела мне резать гуся, а сама начала раздеваться.

Я перерезал гусю горло и она, обмакнув пальцы в кровь, начала разрисовывать себя рунами. Потом велела и мне раздеваться. Я быстро разделся и тоже скоро стал похож на индейца или друида. Вырезав из гуся себе мяска на ужин, и отложив в миску с маринадом, я бросил части тушки в оба костра, от которых пошло приятное амбре жаркого.

Потом мы походили вокруг орешника и попели песни, пританцовывая. Мне даже живо вспомнился наш первый обряд. Но сейчас мы выглядели в два раза старше. И в два раза интересней. Через полчаса, костры уже перестали чадить и горели ровно и не так сильно. Поэтому мы вначале пошли между кострами с плясками, а потом с разбегу сиганули каждый через свой костер.

И странное дело! Вся эта ломота в костях и зудение от роста магии сразу прошли. А я к ним даже уже привык как-то, как к фоновому состоянию. Судя по облегчению на лице Гермионы, она тоже испытала нечто подобное. После чего мы уже расслабились и просто отдыхали с шашлыками, которых я наделал из гусятины в маринаде. Конечно, в сравнении с барашком это дрянь, но с голодухи сойдет. Гусь как-то быстро закончился, и я даже пожалел, что не взял барашка. Или хотя бы индюка.