Гелик замялся и не высказал то, что, видимо, давно уже терзало его:

— У тебя, может быть, и достаточно денег. Но не у меня. Мне нужна эта коллекция.

Забинтованный довольно осклабился.

— Да ты что? Гениальный план пошел прахом, и теперь мы срочно изыскиваем новые ресурсы, так?

— Так. Мы поставили всё и проиграли. Теперь нужно сохранить то, что осталось. Иначе нам не выжить. И вам, кстати, тоже. Думаете, они не знают про ваше участие?

— Надеюсь, что нет.

— В таком случае найдутся те, кто нашепчет.

Я слушал их и потихоньку понимал, в чем, собственно, дело. Забинтованный громобой был не громобоем вовсе, а представителем другой группировки, временно примкнувшей к Гелику. Я до последнего так и не мог понять, как этим мерзавцам удалось собрать под свои «знамена» полторы тысячи человек, но теперь кое-что прояснилось. Приезжие бандиты, которых громобои заманили в Младов, посулив им богатую добычу! Вот ответ. Сколько всего было таких банд, неизвестно, но здесь присутствовал только один командир — остальные, похоже, остались на поле боя. А сейчас и этот последний союз начинал давать первые трещины.

Но даже не это было самым главным, а совсем другое. Мятеж громобоев, его причины и мотивы. Он ведь был не просто мятежом против государства, против мирного города. Это был бунт против собственного руководства! Против старших! Птички оперились и решили, что гнездо и «родители», то бишь, покровители им больше ни к чему. Бабушкин ведь говорил, что Юрьев в поисках подельников вышел именно на Пледа. Который, в свою очередь был связующим звеном между громобоями и «старшими». Но он пошел не к своему боссу, а к Елизарову, который уже три года назад был главарем молодежной группировки. Почувствовав запах больших денег, раздобыть которые, как им казалось, возможно и без помощи взрослых дяденек, ребята задумали заполучить сокровища, а заодно, с помощью Юрьева перетасовать колоду преступной иерархии. Одним мощным ударом убрать своих собственных лидеров. И занять их место. Что ни говори, план, достойный Наполеона, и Гелик — достойный же продолжатель его традиций. А громобоевская крыша здорово «зевнула», прохлопала опасность. Не зря ведь говорят, что взрослые никогда не знают, чем занимаются дети в их отсутствие. Безвинные игры или… Снова это «или». Но какой масштаб, какая задумка! И какой провал… Я в который уже раз недооценил Юрьева, полагая, что звонок Жени в полицию — лишь слабые потуги, попытка исправить неисправимое. А в итоге всё руководство города оказалось спасенным, и теневое руководство — в том числе. Теперь Елизарову со товарищи ничего не остается, кроме как бежать. Бежать без оглядки.

А как отчаянно штурмовали они монастырь! Я лишь усмехнулся про себя: теперь всё понятно. Совсем всё. Осталось дождаться, что решит юноша в черном.

— Если тебе нужны деньги, я готов поделиться, — продолжал увещевать его союзник, который прекрасно понимал, что, несмотря на расхождение во взглядах, время для прекращения дружбы сейчас не самое подходящее. — Есть добыча, в конце концов. Мы смогли кое-что вывезти из города.

— Сколько? — тут же зацепился Гелик.

— Мы точно не знаем. Нужно подсчитать. Неужели вы вообще на нуле?

— Ты сам видел, как мы отступали, — лидер громобоев махнул рукой в сторону бокового прохода, за которым, похоже, также находились люди. — Ничего забрать толком не смогли. Так, по мелочи. Все деньги ушли на подготовку операции. Осталось немного. Плюс коллекция…

— Да забей ты на коллекцию! — грубо перебил его собеседник, почувствовав слабину и нанеся расчетливый удар. — Я дам тебе денег. Мы одно дело делали. Можешь не возвращать.

— Точно? — недоверчиво переспросил Гелик, покосившись на покорно дожидавшегося решения своей участи Сизова. — Если так, то я согласен. За саблей и ожерельем вернемся позже.

— Все готово, — в помещение вернулся исполнительный Глазунов и удивленно крякнул: — Они еще здесь?

— Уже считай, что нет, — махнул рукой забинтованный, после чего высморкался прямо на известняковый пол. — Перетерли один вопрос. Все в норме.

— Да, в норме, — Гелик шумно выдохнул: решение далось ему нелегко. — Плед, можешь увести их. Всё, как я раньше сказал.

— И вы верите ему?

Взгляды присутствующих — удивленные, недовольные, равнодушные — снова сошлись на мне.

— Плед, уведи, — вместо ответа повторил приказ Елизаров.

На моем локте сжались крепкие пальцы.

— А тебя не смутило, друг, — я изо всех сил уперся ногами в пол. — Что ваши люди вышли из боя чуть не голыми, а этот так называемый союзник мало того, что неплохо обогатился, так еще и предлагает вам денег? Рассказать, откуда взялась у них добыча?

Я молчал до последнего, опасаясь, что слова могут обернуться против меня самого. Я до последнего надеялся, что громобои примут условия Жени обменять нашу жизнь и свободу на остатки наследия младовских князей. Но теперь, когда эта надежда угасла окончательно, терять было больше нечего. А по резко изменившемуся лицу забинтованного мужика я понял, что, кажется, попал в цель.

— Плед, уведи же ты его наконец!

— Нет, Плед, постой, — Гелик сделал шаг ко мне: несмотря на чуть более, чем никакое освещение, от него тоже не укрылась метаморфоза, произошедшая с физиономией союзничка. — Что ты знаешь?

— Я видел, как группа бойцов с автоматами расстреляла людей, которые выносили лекарства из здания поликлиники. После чего они сами погрузили туда всё ценное и уехали. Убитые точно были громобоями — у всех на куртках были нашиты белые кресты.

— Брехня, — презрительно бросил забинтованный. — Кого ты слушаешь?