Шрифт:
– Какая ты добрая! – сказала Этьеннет, опять целуя подругу.
– Да вовсе я не добрая. Это ты такая прелестная, что приятно услужить тебе. И притом, ведь, мы с тобой союзники. Бедная моя, – прибавила Мод, помолчав, – знаешь, наши положения более схожи между собой, нежели ты думаешь. Обе мы страдали из-за низкого эгоизма мужчин… Обе живем именно там, где бы вовсе не желали. Обе ждем от судьбы освобождения. Так будем помогать друг другу!
Этьеннет ответила, улыбаясь:
– Я твоя слуга, располагай мной. Тебе еще не требуется наша квартира? Когда ты придешь? Я приготовила твою комнату; хочешь взглянуть?
– С удовольствием, – ответила Мод, довольная, что Этьеннет сама заговорила о настоящей цели ее посещения, так как сейчас, прощаясь с Жюльеном, в виду предстоящего кризиса, она поняла, что не следует раздражать его, и окончательно привела в восторг, обещав видеться с ним у Матильды Дюруа.
Этьеннет взяла со столика маленькую лампу и пошла впереди Мод.
– Видишь, – проговорила она, – тебе не надо даже проходить через гостиную. Из прихожей ты входишь в столовую, где никогда никого не встретишь. Вот твоя комната.
Это была комната средний величины, с туалетным столиком.
– Надеюсь, это не твоя комната? – спросила Мод.
– О, нет, моя около мамы.
И, немного покраснев, Этьеннет прибавила:
– Это была комната Сюзанны. Прошлый год она приезжала к нам; она была не здорова, у нее грудь слаба. Пробыв у нас с месяц, она влюбилась в одного актера, и не было никакой возможности удержать ее.
– Где она теперь? – спросила Мод рассеянно, осматривая комнату и мебель.
– Мы не знаем… Думаем, что в Лондоне, с этим актером. Бедная Сюзанна!
Этьеннет вытерла навернувшиеся слезы.
– А мама твоя, где спит?
– За гостиной и моей комнатой. А так как мама не может вставать целый день с кровати или кресла, то ты видишь, что у нас совершенно спокойно.
– А прислуга?
– Прислуга, – сказала Этьеннет, улыбаясь, – простая девушка, которая все делает с моей помощью; да она, впрочем, почти не отходит от мамы. В тот день, когда тебе понадобится комната, предупреди меня телеграммой. Я дам ключ и тебе не надо даже будет звонить.
Все это она говорила совершенно наивно и просто, счастливая, что может услужить подруге, не входя в оценку услуги. Этьеннет, такая чистая, не понимающая смысла подобных интриг, стала или равнодушна, или снисходительна к нравам окружавших ее, так как с детства привыкла к такому отношению. Она была печальным продуктом этого Парижа, который творил в других сферах плоды «полудевства» в роде Мод, Сесиль Амбр и маленьких Реверсье.
Подруги вернулись в гостиную. Мод засобиралась уезжать.
– Каково, уже без четверти семь! С этим снегом мне надо двадцать пять минут на дорогу до дома. А одеться! На все не больше часа осталось. Прощай.
– Прощай, если нельзя иначе… Видела ты сегодня Поля? – спросила Этьеннет уже в прихожей.
– Нет. А ты видела, маленькая скрытница?
– О! он у нас бывает почти каждый день, но если бы ты знала, как все это прилично! Сегодня он заезжал после завтрака. Мы говорили о тебе. Он с братом придумал собрать нас в Шамбле до отъезда Максима Шантель. Мать твоя будет хозяйничать, и я приду с ней. Ты слышала?
– Нет, но это очень мило со стороны Гектора… так как идея, вероятно, его?
– Обоих, кажется. Ты понимаешь, Поль старается как можно чаще показываться со мной в порядочном обществе.
– Так значит… Это брак?..
– Боже мой… Я думаю, что Поль начинает настолько любить меня, что думает об этом.
– Желаю успеха!
– И тебе также, милая!
Подруги поцеловались. Мод быстро сошла с лестницы. Экипаж ее катился довольно скоро, потому что снег перестал и превратился в грязь под влиянием потеплевшего воздуха, Усевшись в углу кареты, запрятав руки в муфту, и поставив ноги на грелку, Мод предвкушала сладость успеха и, веря в будущее, вспоминала свидание с Жюльеном сегодня и мечтала о предстоящем в комнате Сюзанны Дюруа.
Глава 5
Максим де Шантель, поставив свою трость в углу, чтобы показать, что место занято, вышел из вагона на платформу Северной дороги. Поезд, с которым он отправлялся в Шамбле, отходил через пять минут.
Он стал осматривать вагоны первого класса, в надежде увидать там семейство Рувр; они также должны были обедать в Шамбле.
Однако их не было; вероятно, уехали утром. Поезд был почти пуст, несмотря на прекрасную весеннюю погоду, быстро сменившую собою холод, что должно бы расположить парижан к загородной прогулке.