— Мой внутренний портал?

— Назови, как хочешь. Изменённое состояние сознания. Тёмная сторона сознания. Внутри сознание. Подсознание. Как хочешь… Суть от этого не поменяется!

— Погоди-ть-те… — Промямлила ошарашено Люся. — Если вся эта поляна — слепок сознания, сделанный за секунду, тогда почему здесь не хватает часовни? Место на плёнке не хватило?

— У тебя хорошая образная моторика, Люся. — Двойник Веры не улыбался, но глаза… Они своеобразно смеялись. Тайным умом. — Часовня — это такой же мираж, как всё что ты здесь сейчас видишь. Ты вольна изменять картинку, и даже мой портрет. Только этому надо учиться. Твоя интуиция тебе сразу дала правильный ответ: у тебя идёт внутренний диалог с собой и только. Беда твоя и твоих друзей — вы все подвержены умозаключениям. Это выше вас и может послужить плохую службу там, где надо понимать чувствами, ощущениями.

— А Холм? Он есть? Или он тоже нам кажется?

— Как географическая точка, он существует, но зона, которую вы считаете аномальной, изменяет каноны физического свойства. Вам не повезло сюда попасть…

— Что это значит? Мы умрём?

— Здесь даже нет такого определения. Я — оппонент твоей тёмной стороны, могу тебе отвечать, но всего ты постигнуть, увы, не сможешь! Пока не научишься ладить с этим миром. Твоё проникновение не случайно! Та странность, что идёт за тобой с детства, на самом деле является достоинством. Она может вам помочь, а может, и нет. Зависит от того, насколько ты готова учиться. У вашего вожака нет и толики того, что у тебя. Но у него есть настырность, воля, и психо-моральная устойчивость, что уже является проходным билетом. Возможно, он выйдет в финал.

— Какой финал? Какой билет? — Психанула Люся. От такого нагромождения она никак не могла собраться. — Мы, что, все умрём?!

— Ну-ну, Людмила! — Улыбнулся глазами собеседник. — Будь мужественна! На многие вопросы ты ответишь сама, но чуть позже… Не забывай. Ведь, я — это ты! А сейчас, скажу просто нейтрально. Вы в тупике. Но бояться не нужно!

— Я… Не боюсь — Неуверенно сказала Люся. Теперь она точно видела, что говорят они НЕ СЛОВАМИ.

— Молодец! — Похвалил двойник.

— А Вера? — Люся с надеждой взглянула на двойника. — Ей правда там хорошо?

На секунду ей показалось, что она видит перед собой не двойника, а настоящую Веру. Тот же беззащитный взгляд зелёных глаз, уголки губ…

— Вере. Там. Хорошо, — раздельно выговорила «Вера». — Если, конечно, подводить суть вещей под ваши представления о «том свете». Вера была обижена не на тех, кто её оклеветал. Она была обижена на единственную подругу Люсю. Мучилась. Ты знаешь про это. В момент её гибели, потом уже и после, произошло освобождение её от земной пуповины. Вся грязь земная, как корка от неё отстала. Осталось ЕДИНОЕ целое. Всепрощение. Любовь, не побоюсь сказать… Мудрость. Слова, изъезженные в человеческой риторике. Но… Заменить их нечем.

У Люси, как ей показалось, помокрело в глазах. Появился комочек, когда бывает обидно или душит плач.

— Живи себе покойно, Люся! Ей «там» хорошо! — Перед ней вновь стояла та Вера. Добрая. Красивая.

— Прости меня, Верочка… — то ли прошептала, то ли подумала Люся.

Вера ей просто кивнула, как бывало не раз, в пору их дружбы. И от этого простого кивка будто оттаяло что-то… Там, под сердцем. Как у Кая. Андерсен писал сказку, надо думать, со знанием души. Люся ответно улыбнулась и, так ей стало здорово на душе, так отрадно… Словно гирьку с неё подняли.

— Спасибо, — подумалось Людмиле, и Вера снова кивнула. С тем Люся и повернулась, чтобы идти, но тут застыла столбом: «А куда идти-то?»

— Ты сейчас выйдешь! — пообещала Вера.

Люся обернулась к ней снова. Ей захотелось спросить, как же всё-таки получается… Она глубоко в себе, в своём подсознании. Но для этого человеку вовсе не обязательно исчезать из реального мира. Будь человек в трансе, он всё равно внешне остаётся под наблюдением врача, своих близких… Он не пропадает! Как такое вообще может быть? Она, Люся, не видимая глазу, перекрикивается с ребятами из своего, так сказать, внутреннего портала?! Бред… Губы у Веры заметно колыхнулись в улыбку.

— Звучит как бред. Действительно… Но не стоит примерять на этот мир вашу рубашку! Тебе пора! Тебя зовут, слышишь?!

«Кто?» — Хотела спросить Люся, но вдруг её уши уловили знакомый бубнёж, с каким ещё недавно продиралась к ней через «колпак» Наталья. Бубнёж усилился (как соседи за стенкой), и превратился в тянущийся крик:

— Лю-усь-и-а-а!!!

Чья-то рука приподняла «колпак».

— Люсь-и-а-а-а!!! Люсь-иа-а-а!!!

Ватность разорвало. Кричали двое. Похоже на Вадима с Натальей.

— Ната-ша-а-а!!! Вади-и-имм!!! — закричала Люся и чуть не оглохла от собственного голоса. До того он ей показался новым. Звучным. Это явно намекало на возвращение.

— Вади-и-мм! Я зде-е-есь-сь!!! — проорала она и, словно боясь, что опять что-то сверху закроется, вложилась с яростью: — Я иду-у-у!!!

Её услышали, радостно загомонили. Приказали не молчать, постоянно подавать голос. Она и подавала. А сама, меж тем думала: «Как же выйду-то? Ни подсказки, ни намёка…»

— Как же я выйду отсюда? — Она обернулась к Вере и обнаружила, что давно, поди, одна.