— Вставай, урод! — Орал, пиная его Хвощ. — Нехер пол целовать…

— Харэ, Хвощ! — Остановил «шестёрку» Дрозд. — Подними его!

Климов встал, трогая ухо. Кажется, с него тоже капала кровь.

— Тебя не будут гвоздить, Клим. Даю тебе, ровно минуту, на исправление косяка. Мне вот, кажется, пакеты ты собрал… Ну, почему то не принёс… А?! Клим? Я, ведь, правильно думаю?

Удивительное дело: страх исчез с первыми ударами Хвоща. Хоть, Ваня и не знал, как драться, но, тем не менее, его колотило той яростной дрожью, что бывает, колотит всех драчунов. А ещё, хотелось дерзить.

— Думаешь ты, не совсем правильно… Пакеты, я и вправду собрал, но потом передумал и раздал малышне. И первый, и второй. А знаешь, почему?

Дрозд сузил глаза.

— И почему же?

— Вспомнил о твоей улыбке. Зубов у тебя и так мало, и какие-то чёрные, с налётом кариеса. А сладкое жрать начнёшь, совсем их погубишь, Дрозд. Нельзя тебе о конфетах думать, бугор…

— Чё ты сказал?

На сцене засмеялись. Бугры, что предпочли молча наблюдать «спектакль», сейчас хохотали над незадачливым Дроздом, которого «умыл» старшак. Тот, потеряв свою невозмутимость, самолично бросился на обидчика. Первые два маха бугор зарядил в пустоту, так как Ваня отшатнулся. Третий — попал по руке, которую Ваня выставил на защиту лица. Но четвёртый, угодил прямиком в скулу. Климов охнул, нелепо махнул левой в сторону Дрозда, но тут же получил сзади по затылку, от Хвоща. Голова закружилась. Он снова упал. На этот раз упал, сжавшись в комок, закрывая голову и живот от ударов. Но бить его скоро устали. Дрозд залез на сцену. Хвощ подтянулся к нему. Оба зашарили в поисках сигарет. Климов разжался словно ёж, а потом и вовсе сел на пол, размазывая кровь по лицу тыльной стороной ладони.

— Бугры! А попа у вас не слипнется от конфеток?! Разлеплять тяжело будет!

Он не знал, как ударить другого по лицу. Зато за словом в карман не лез. И сейчас, распиравшая грудь, ярость искала выход.

— У-у-у! Ну, Дрозд! Как у тебя запущено, я гляжу… — Высокий широкоплечий подросток насмешливо смотрел на Дрозда.

— Гнат, тут было запущено. Бля буду… Я во втором также начинал. Тоже строил, тоже морду бил. Хвощ — свидетель. Счас там порядок. И здесь зашвонкуем… Я отвеча-аю!

— Ну-ну! Давай швонкуй… — Того, кого назвали Гнатом, вразвалочку пошёл к выходу. За ним, как по сигналу потянулись все, кто принимал зрительное участие. Причём, Гнат шёл порожняком, остальные как прицепные вагончики пошли следом, гружённые в руках пакетами собранной дани.

— Да, и это… — Гнат у двери обернулся.

Дрозд замер, задерживая дым в лёгких.

— Этого шутника со старшаков убрать нахрен. Клоуны нам не нужны!

— Сделаем, Гнаша!

К своим Иван возвращался с распухшей губой и правой ассиметрией лица. На ухе запеклась корочка. Глаз левый, хоть и не закрылся, но вероятность, что закроется, была. В спальном помещении попритихли, когда он вошёл. Ребята, едва бросив взгляд, стыдливо отводили глаза. Он не винил их. Решение принимал сам, с него и спросили.

Всё справедливо. Заполнились последние слова бугра.

— Слыхал, что Гнат сказал?! Ты теперь не старший. Ты теперь никто. А будешь залупаться, зачмарим по полной. Я тебе обещаю, шутить ты теперь будешь всё меньше и меньше.

— Ни хрена у вас не выйдет. — Пробовал ерепениться Ваня. — Не вы меня в старшаки выдвигали, не вам и снимать.

— А вот увидишь…

Дрозд говорил это с каким-то особо внутренним убеждением, и как Климову не хотелось в это верить, чутьё всё же подсказывало, что, скорее всего так и будет. Нехорошесть интерната проявлялась во всём: в мелочах и крупном. Даже в том, как старательно педагоги ухитрялись не замечать разукрашенного Ваниного лица. Словно он всегда такой ходил. А раньше когда-то, бывало, по пустяку могли целое следствие развернуть. Но, то было раньше.

Слова Дрозда подтвердились на второй день. Когда Иван вошёл в младшаковую группу поздороваться с друзьями, там уже вовсю хозяйничал новоназначенный старшак. Ваня даже не удивился выбору бугров. Это был Гнус, редкий гад, к тому же падкий на власть.

— Чего ты тут раскомандовался? — Хмуро и зло вопросил его Климов.

Гнус даже не дёрнулся, и не изменился в лице, как бывало.

— Клим! Ты низложен! — Торжественно провозгласил он. — Теперь я старшакую!

— Да?! А ху-ху не хо-хо?! Ты где такой бред вычитал? Плохой сон увидал?

Он улыбнулся подбежавшей малышне, взъерошил несколько голов, и снова скосил взгляд на Гнуса. Тот и не думал бледнеть.

— Ты низложен буграми, Клим. — Взял, однако, на пол тона Гнус. — На твое место назначили меня.

— Да что ты! А где официальное подтверждение педсовета?

Сзади кто-то присвистнул.

— Иди на х…, козёл!

В дверях стояли Хвощ и незнакомый парнюга из Гнатовской шайки.

— Счас мы тебе подтверждение на морде пропишем.

Парнюга оскалился Хвощёвской шутке. Похоже, запасы интеллекта они с корефаном делили пополам. Противно засосало под ложечкой. Ване не хотелось, что бы его били при ребятах.

— Но ведь должен быть письменный документ…

— Тебе чё, фингалы освежить?! Улетел отсюда!!!

Климов скрипнул зубами и, согнувшись, пошёл восвояси. На выходе его сопроводили звонким пендалем. У Вани позеленело в глазах. Сейчас он учился ненавидеть.

— Пойдёшь жаловаться, спросим как со стукача! — понеслось вслед.

Стукачей травили особенно изощрённо, Ваня это знал. Это было при любых порядках. Но должны же заметить самоуправство сами педагоги? Но проходил день, второй, неделя… Новый воспитатель по физической культуре, брательник Ашота, всё ж поинтересовался, остановив Ивана.