Шрифт:
– Рехнулся, что ли? – удивился Майкл. – Да мы Бог знает где от дома!
Джош помотал головой.
– Это мы сделали круг. Если пойти от поляны в другую сторону, придешь к тропинке. Только и надо, что перелезть через пару-другую заборов, и она выведет тебя к месту полумилей выше твоего дома. Я в этом ущелье бывал раз сто. Только, конечно, не знал, что там кто-то похоронен.
Сгущались сумерки, когда Джош выехал из эвкалиптовой рощи и остановил пикап перед домом Сандквистов. Но вместо того, чтобы выйти, Майкл остался сидеть, глядя на лежащую внизу долину.
– Джош, а, Джош, – позвал он.
Что-то в его голосе заставило мальчика помедлить.
– Да?
– Там, наверху, у серной трещины, – проговорил Майкл, переведя наконец взгляд на лицо друга, – ты там в самом деле чувствовал запах?
Джош подумал и помотал головой.
– Ни чуточки.
– Так почему ж соврал?
Джош пожал плечами.
– Как-то не было настроения спорить. Как-то подумал, что лучше согласиться, и все.
– Так ты думаешь, Роб в самом деле чувствовал вонь?
– Конечно. Зачем бы ему врать?
Майкл поежился от предчувствия.
– Тогда почему ж ее не чувствовали мы? Почему мы с тобой не чувствовали ну совсем никакого запаха?
По лицу Джоша разлилось удивление.
– Да что с тобой? Похоже, ты будто испуган?
Майкл покачал головой.
– Нет, я не испуган. Просто я думаю о Киоки, и...
Джош дернул за ручку дверцы и выскочил из машины.
– Может, хватит ломать себе голову? Говорю же тебе, то, что случилось с Киоки, нам без разницы! Мы ни при чем, понял? Все в порядке!
Но Майкл, выбираясь из пикапа, просто не мог не думать.
Если все, в порядке, отчего же тогда умер Киоки?
Глава 14
Дым и пар рвались из огромной расщелины, перерезавшей горный склон, и зарево заливало ночное небо. Сама гора, казалось, вот-вот взорвется. Катарина, глядя на экран, поежилась.
Сидящий рядом с ней на диване Роб Силвер тут же уловил ее страх.
– Ну, не дрейфь, – сказал он. – На вид это страшней, чем на самом деле.
Уже с полчаса они наблюдали прямую трансляцию с места извержения, и хотя Роб третий раз пытался ее урезонить, Катарина все-таки, холодея от ужаса, смотрела на этот ад, разгоревшийся на соседнем Большом Острове, который внезапно стал казаться куда ближе, чем всего час назад.
– Я все понимаю, – сказала она в ответ, – я знаю, что этот вид вулканов не взрывоопасен. Но, согласись, выглядит жутковато.
Джош Малани, который валялся на полу рядом с Майклом, не мог отвести глаз от экрана.
– Вот бы здорово там оказаться, а? Можно было бы подойти прямо к потоку и заглянуть в трещины, пока они еще красные от жара.
– Может, можно полетать над вулканом? – предложил Майкл. – Может...
– Может, Джошу отправиться домой, а тебе – в постель? – перебила Катарина, выключая телевизор кнопкой дистанционного управления. – Вам завтра в школу, забыли?
– Ну, мам, включи еще ненадолго, – попросил Майкл. – Сейчас всего только десять, и...
– И это образовательная программа? – перебила Катарина, читая мысль сына. – Давай не будем, дорогой, а?
Джош Малани, уловив нотку напряжения в голосе Катарины, поднялся на ноги.
– Пожалуй, я пойду, – сказал он, и чуть позже, когда Майкл провожал его до пикапа, прибавил: – Классная у тебя ма.
– Еще бы, – хмыкнул Майкл. – Она ведь только что выставила тебя из дому!
– Ну и что? Зато позволила мне остаться на ужин, и никто не напился и не переругался.
– А что, у тебя так бывает? – посмотрел на него Майкл.
– Ну, не каждый же день, – поспешно отозвался Джош, уже пожалевший, что раскрыл рот. – В конце концов, иногда это бывает у всех, верно?
– Конечно, – отозвался в жизни не видевший ничего подобного Майкл и прибавил: – Эй, а может, останешься переночевать?
Джош поколебался, потом покачал головой.
– Нет, лучше поеду. Не хватало, чтоб твоя ма подумала, что я к вам вселился. – Сверкнул улыбкой. – А потом, знаешь, совсем не хочется спать. Пожалуй, поколесю немного по округе. Хочешь со мной?
– А то мне кто-нибудь разрешит!
Джош пожал плечами, запуская мотор.
– Тогда пока. Завтра увидимся.
Рывком двинув рычаг передачи, развернулся, нажал на газ, белозубо расхохотался, видя, как Майкл выскакивает из облака пыли, и умчался. Но когда он свернул на Олинда-роуд, улыбка сползла с лица и странное беспокойство, тревожившее душу весь вечер, вступило в свои права.