Хмиши фыркнул так, что изо рта полетели брызги липкой булки:

– Каду говорит, что я лучше владею граблями и мотыгой, но пытается обучить меня трезубцу и копью. А вот Льинг стоит опасаться. Она бьется как дьявол.

– Только в сравнении с тобой, – парировала девушка. Затем обратилась к Льешо: – Что это за ощущение драться на настоящей арене?

– Скоро ты и сама узнаешь.

Льешо пытался выглядеть уверенней, хотя не был высокого мнения о своей показательной схватке.

– Нет, не узнаю, – сказала Льинг. – На арену выходят только рабы. Поскольку правитель не держит рабов, то и гладиаторов на арену не поставляет.

– Но я же дрался с Каду на соревновании, – напомнил им Льешо, слизывая с пальцев остатки корицы.

Хмиши пожал плечами:

– То было показательное выступление. Настанет момент, когда она испытает и нас. Я не думаю, что именно проверкой в бою, иначе меня бы здесь не было. Она колдунья, как и ее отец.

Льешо и сам это знал, а сомневался лишь насчет добрых намерений ее светлости. Он приподнял серебряную цепочку на шее:

– А это зачем?

Хмиши пожал плечами, хотя и понял вопрос: на его шее висела такая же цепочка, как, впрочем, и на Льинг.

– Цепочка как-то связана с законом о том, что нам нужен опекун или хозяин, пока мы не достигнем совершеннолетия.

– Когда нас сюда привели, по этому поводу был большой спор, – добавила Льинг, пытаясь поймать ускользнувшую изюминку из булки. – Ее светлость требовала документ об усыновлении или опекунстве на несколько лет. Правитель, конечно, и слышать об этом не хотел. Он сказал что-то насчет недоделанных фермеров и грязных бродяг из Фибии, которые могут запятнать честь его дома. Хабиба был на стороне правителя, ее светлость, кстати, часто прислушивается к его советам.

– Он колдун правителя, – напомнил Льешо. Хабиба не казался таким уж страшным, если б не данная ему сила. – Даже супруга правителя, должно быть, боится, что он воспользуется магией в случае несовпадения мнений.

Юноша не был в этом до конца уверен. Та манера, с которой держала себя женщина, испытавшая его в оружейной, подсказывала, что она не отступит даже перед колдуном. Льинг словно прочла его мысли.

– Я думаю, что на самом деле он колдун ее светлости, – сказала девушка. – Она не боится его, это точно.

Немного подумав, Льинг продолжила мысль:

– Она, видимо, понимает, что рабство на Фаршо – слабость с политической точки зрения. Оно делает ее мужа уязвимым. Хабиба тоже не поддерживает рабство, хотя на словах говорит совсем другое. Между ними происходят дела посерьезнее, чем философские разногласия.

Хмиши смиренно кивнул в знак согласия. Они не знали, что такое месяцы, проведенные в мастерской Марко, или ночь в постели господина Чин-ши, борющегося с уничтожающим Жемчужный остров Кровавым Приливом. Их не испытывал леденящий взгляд ее светлости, они не видели, как Хабиба убил хорошего человека со скорбью в глазах, но без промедления.

– Ее светлость ведет более сложную игру, чем мы можем догадываться, – сказал Льешо друзьям, не зная, вызовет ли этим досаду или поможет им осознать правду. – И Фаршо в ее планах занимает не самое важное место. Я не понимаю, почему мы все же заботим ее и отчего остаемся рабами, если уж наша свобода так ценна, чтобы взять трех почти никчемных ловцов жемчуга под опеку самого правителя.

– Мы рабы лишь формально, – возразил Хмиши. – Его превосходство показал нам подписанные бумаги, заверенные датой, когда нам исполнится семнадцать.

Льешо мог бы возразить, что правитель имеет право порвать их в любой момент. Что бы ни замышляла ее светлость со своим колдуном, он до сих пор жив, что превосходило все его ожидания.

Марко сжег бы Кван-ти на костре на Жемчужном острове с одобрения господина Чин-ши. Теперь же сам хозяин мертв, а Кван-ти исчезла, испарилась, что дано лишь богам. Имей Льешо право, он взял бы колдуна в плен и расспросил обо всем. Хотя что бы это изменило? Серебряные цепочки правителя все равно отягощали бы их шеи, а ее светлость строила свои козни.

– Что бы нас ни ожидало в семнадцать, на данный момент мы рабы, – разъяснил положение дел Льешо. – Они могут использовать нас и даже выставить на арену.

– Только не на арену, – настаивала на своем Льинг. – Каду готовит из нас солдат. Я слышала, как она разговаривала с отцом, когда тебя привели. Правитель выкупил и освободил мастера Якса, чтобы тот подписал контракт о нашем обучении. У Каду нет времени тренировать новичков, она обучает караульных.

Льинг не стала рассказывать, откуда ей это известно, и Льешо решил не спрашивать. Она показала на бойцов, которые разбились на пары и бились на мечах. Некоторые из них, как заметил юноша, были женщинами, но старше его самого. Их оружие загибалось иначе, чем то, к которому привык Льешо. В левой руке они держали по круглому щиту. Выпады и движения были те же, разве что по-другому комбинировались.