– Не ведьма, – ему начинало надоедать повторять это, – а единственный человек, который может нам помочь.

– Не говори такого в присутствии мастера Марко, если не хочешь оказаться на костре, – предупредил Медон и для большей убедительности отвесил ему подзатыльник.

– Знаю, – ответил Льешо.

Ему все еще нужна была целительница. Благосклонное отношение господина Чин-ши не столь раздобрило юношу, чтобы он поставил заботу хозяина об умирающих жемчужных плантациях выше личного спасения. Будь с ними Кван-ти, она не позволила бы всему живому в море погибнуть. Он не проговорился о Кровавом Приливе, причислив его к колодцу хранимых им секретов.

После обеда Льешо взял трезубец и присоединился к тренировке гладиаторов. Пришло сообщение от госпожи Чин-ши, что школа отправится в Фаршо, на континент, на очередное соревнование. Затем она будет распущена: ее члены и ученики проданы, чтобы выплатить долги их хозяина. Жемчужные плантации, согласно слухам, не приносили дохода, с тех пор как ведьма, Кван-ти, нанесла проклятие на остров и исчезла с ветром.

Льешо отправлялся на континент. Там он добьется свободы, найдет братьев и спасет Фибию, как завещал министр Льек. Он еще пока не знал, как воплотит эти замыслы в жизнь, как доберется до страны, находящейся в конце дороги в тысячу ли. Однако на данный момент у юноши было серебро в кармане, он сделал первый шаг.

Льешо наблюдал, как приближается линия берега с яхты господина Чин-ши, рассекающей Кровавый Прилив. Начиная тренироваться, он не загадывал, что из этого получится, как он доберется до континента и будет искать братьев, нанимаясь на разного рода работу. Юноша не знал, пугаться или гордиться, надевая первую в жизни кожаную одежду: тунику, наколенники и манжеты для предохранения запястий. Это был первый шаг на дороге к свободе и к спасению людей его страны. Однако единственное, чем Льешо предстояло заниматься, это драться насмерть с такими же рабами, как и он, ради удовольствия своих хозяев.

Когда-нибудь дойдет и до того, что ему придется убить или умереть за деньги в своем кошельке. Как новичок, знающий только самые азы мастерства, Льешо не мог соревноваться в первом бою, ему предстояло принять участие лишь в показательном выступлении, выполняя фигуры с трезубцем. Он понял, что пришло время проститься со своей прошлой жизнью последних семи лет, с момента продажи гарнами на рынке. Под пятой надзирателя Марко Льешо пережил трудный период, но не такой уж и плохой. У юноши были друзья, и работа, и безопасность благодаря направляющим его людям: сначала министру Льеку и целительнице Кван-ти, затем мастеру Дену и даже Яксу.

Все менялось. Льек давно умер, Кван-ти исчезла. Ловцы жемчуга несколько недель назад были проданы, как неспособные оправдать свое содержание после гибели устричных плантаций. Юноша чувствовал запах гнили, издаваемый дохнущей рыбой и телами более крупных тварей, колыхающимися у поверхности моря. Он выполнил молитвенную фигуру «текущей воды» в память морскому дракону спасшему ему жизнь, казалось, так давно, хотя еще не прошло и полгода.

В полном одиночестве на вычищенной до блеска корме он двигался в фигурах для успокоения: они возвращали его на сушу. Сегодня господин Чин-ши предложит гладиаторов на продажу. Они будут сражаться, и хозяин вернется домой или с полными кошельками денег, или просто потеряет их; в любом случае вернется он один. Льешо думал о том, что часть друзей скоро умрут, а остальные отправятся в разные страны с новыми владельцами. Юношу интересовало, кто же выбросит деньги на нетренированного мальчугана, без перспективы набрать вес и рост. Ему вспомнилась женщина в простых одеждах, которой он открыл слишком много о себе, когда выбирал копье и нож, и Льешо вздрогнул. С какой бы стороны она им ни интересовалась, он надеялся, что ее не занимает его выступление на арене.

– Знаешь, у тебя все будет хорошо. – Мастер Якс поднялся с нижней палубы и взялся обеими руками за защитную перекладину. Глядя вдаль на землю, чтобы не встретить взгляда Льешо, он добавил: – Господин Чин-ши позаботится об этом.

– Я не понимаю его, – поделился юноша. – Он не воспользовался мной в постели, хотя убедил других, что это так.

Льешо украдкой поймал выражение лица мастера Якса: откровение не вызвало удивления.

– Он был добр ко мне. – Бывший узник надзирателя был сбит с толку.

Мастер Якс глубокомысленно кивнул, не повернув головы:

– Насколько вообще может быть добр человек, готовый сжечь ведьму и посылающий своих рабов драться на арене умирать ради собственного наслаждения.

– Я думал, это все делает госпожа Чин-ши, – признался Льешо.

Хозяин Жемчужного острова угощал его вкусной едой, перенес в кровать, когда юноша уснул на полу среди книг. В его лаборатории не пахло смертью, как в доме надзирателя. Разумом Льешо не мог отождествить человека, проявившего столько милосердия к нему, с торговцем детьми на рынке рабов.

Однако Якс покачал головой.

– Госпожа Чин-ши, конечно же, интересуется гладиаторами, – согласился он, – но не боем на арене. Ее супругу, может, и не хотелось бы видеть, как его люди страдают, но, как у многих настоящих мужчин, у него есть слабость к демонстрации сноровки спортивной борьбы, он любит делать ставки.

– Чин-ши действительно так боится ведьм?

Льешо хотел выяснить, что в нем привлекло интерес господина, ведь он был неопытным бойцом и не обладал магической силой. К сожалению, ответ Якса не помог разобраться.