– И перестань мучить себя за то, что тебя не было там.

– Я твоя пара, Тарин. Моя работа – защищать тебя.

– Я настояла на том, чтобы ты не пошел со мной.

– Такое не произойдет вновь, – напомнил он ей.

Чертя пальцем круги на его бицепсе, она спросила.

– Значит ты уже закончил?

– Закончил что?

– Дуться.

Он поднял одну бровь.

– Дуться?

– Ага, – она забралась к нему на колени и оседлала его. – Обижаешься на то, что не смог пойти и убить тех волков.

– Тарин, он приказал напасть на тебя. Хотел, чтобы из тебя выбили дерьмо, – и если он знал Даррила так хорошо, как думал, тогда мудак приказал сначала изнасиловать её, а потом избить до полусмерти – тем самым гарантируя, что Трей придет к нему.

Желание так и сделать всё ещё преследовало и Трея, и его волка. Кроме того, было больно осознавать, что кто-то из стаи предал их.

Она помассировала его плечи и потерлась своим носом об его.

– И всё же Даррил не получил желаемого. Я в порядке.

Тарин сказала это так, будто всё было улажено, что заставило Трея покачать головой с недоверием.

Она думала, что всё это время он дулся из-за того, что не отомстил, и мучил себя мыслями о том, что не смог защитить её.

Если бы она постаралась вникнуть, то поняла бы, что не давало ему покоя. Ужас, который он испытал, когда узнал, что на неё напали, до сих пор струился по его венам.

В его голове пронеслась целая куча долбаных сценариев с различным поворотом событий, пока он несся как сумасшедший к ней, он даже представил, что когда доберется до неё, она уже будет мертва.

Благодаря своей сильной личности, Тарин всегда казалась на дюймы выше своего роста. На самом деле, она была всего лишь крошкой. Такой хрупкой и нежной.

Он почти без труда мог прямо сейчас сломать ей шею… и те волки, что напали, могли сделать тоже самое, даже если и не намеревались.

Трей обхватил ее лицо ладонями, стараясь быть нежным, в то время как страх и гнев всё ещё бурлили внутри него.

– Ты просто не понимаешь, не так ли? Ты понятия не имеешь, как важна для меня. Мне нужно, чтобы ты была в порядке, Тарин. Я не могу без тебя, ты просто обязана быть здесь, целой и невредимой, иначе, я просто не смогу функционировать.

Тарин сомневалась, что он осознает, как много эти слова для неё значили, особенно, когда она знала, как сложно ему выражать свои чувства.

Даже сейчас он выглядел так, словно не был уверен в том, что его слова несут в себе какой-то смысл. Она чувствовала его потребность убедить самого себя, что она с ним, жива и здорова, самым примитивным способом – обладая её телом.

Он сдерживал себя, боясь причинить ей боль, поскольку кровь в его венах все ещё кипела.

И если он сам не собирался приняться за дело, то она сможет предоставить ему возможность убедиться, что она в порядке.

Подавшись вперед, Тарин провела языком по его сжатым губам, желая проникнуть внутрь, а ногтями царапнула по груди Трея – не достаточно сильно, чтобы разорвать футболку, но достаточно, чтобы заставить задрожать.

– Поцелуй меня.

Положив руку ей на затылок, он дал ей то, чего она требовала, захватывая её рот, овладевая им. Тарин прижалась к его члену, и Трей застонал ей в губы, но потом разорвал поцелуй.

– Детка, не сегодня, – чёрт, он достоин медали за выдержку. Понимание того, что под его старой футболкой на Тарин больше ничего нет, убивало его. Он чувствовал запах её возбуждения, знал, что она влажная и готова для него. – В моей голове не самые приятные мысли.

– Ш-ш-ш…

– Я слишком сильно завелся…

– Я сказала ш-ш-ш, – она взяла его руки и заставила обхватить ими спинку кровати. – Держи их здесь.

В её голосе появилась нотка доминирования, которой он не слышал прежде. Это заинтриговало его волка.

Трей прищурился и собрался задать Тарин вопрос, но она подняла бровь и покачала головой. Затем, чертовски его удивив, разорвала на нем футболку ровно посередине.

Возможно, он бы как-то ответил ей, не проведи она языком по его горлу, прикусив при этом кожу ямочки у основания шеи именно так, как ему нравилось.

Тарин исследовала его грудь, используя губы, язык, а иногда и зубы.

Ему нравились эти легкие покусывания, нравилось её желание оставить на нем метки принадлежности. Трей не осознавал, что закрыл глаза, пока она не занялась пуговицей на его ширинке, и лишь тогда поднял веки.

– Тарин…

– Разве я не говорила тебе заткнуться? – сказала она поднявшись и вновь оседлав его.

Тарин была уверена, что Трей огрызнулся бы на этот комментарий, если бы она не обхватила ладонью основание его члена.