— Ахмед-эфенди, свет очей моих, — не выдержал дед, — много разных людей я встречал, но такого болтливого хозяина хана — впервой. А еще говорят, будто в Анкаре знают цену слову! Да вы все здесь — и вали, и его заместитель, и хозяин гостиницы, — все мастаки языки чесать. Пожалуй, было б лучше перенести столицу в Йозгат.

У хозяина глаза на лоб полезли:

— Да что ты такое говоришь, старик?!

— Правду говорю! Я начал рассказывать тебе о нашем деле, ты слушал меня, а потом перебил — меня, восьмидесятилетнего старика перебил, чтоб песенки послушать. Ладно, думаю, пускай послушает. Но вот песни кончились, и ты начал перечислять, чем тебе бабы любы. Будь же мужчиной, сынок! Выслушай меня до конца, я ведь к тебе с открытой душой.

Хозяин, хлопнув в ладоши, вскочил на ноги и стал круги описывать вокруг стола.

— Нет, вы только послушайте! — возмущался он. — Я тоже много чего в жизни повидал, но такого нахального постояльца — впервой. Ладно, не будем ссориться. Рассказывай дальше. Ты остановился на том, что у твоего зятя Кадира слюнки текли при виде такой замечательной куропатки.

— Вот это другой разговор! — обрадовался дед. — Значит, на Кадире остановились. Продолжаю…

И дедушка во всех подробностях рассказал обо всех наших злоключениях и про беседу с вали рассказал. А под конец добавил:

— А насчет женщин я вот что тебе доложу. В прежние времена, бывало, встречались в Анкаре удивительные красавицы, не чета нынешним. Теперь женщины тощие да корявые, вроде засохлых сучков. Измельчала порода. М-да. И нищих на улицах стало больше прежнего. Ну, так что ты нам присоветуешь?

— Не знаю, что и сказать, дядюшка Эльван. Тебя ведь так зовут?

— Точно. Эльваном кличут.

— Так вот, не знаю, что тебе посоветовать. У меня и так в голове мысли перепутались от усталости. А ты хочешь, чтоб я в таком хитром деле разобрался. Не под силу мне, дядя Эльван.

— Трудно ль тебе совет дать? Как-никак ты хозяин гостиницы. Сколько разного люда мимо тебя проходит! С одним, другим словом перекинулся — вот уже и ума набрался. Так не молчи же, скажи что-нибудь.

— Нечего мне сказать. В моем постоялом дому умных людей не бывает, все больше дураки да простаки. Нечему мне у них научиться. Вот почему не могу я вам дать дельного совета.

— В этом ты, наверно, прав: умникам-разумникам незачем в постоялых домах останавливаться. Но ты-то сам не дурак, иначе не управился бы с таким трудным делом, как содержание гостиницы. Тут немалое умение потребно.

— Никакого особого умения не нужно. Дело-то как раз нехитрое. Я самый обыкновенный человек, и ума у меня только и хватает, что на содержание маленькой гостиницы. Решить, куда вам лучше идти — к Назмийе-ханым или к Атилле-бею, я не могу. А уж тем более не могу угадать, что скажет министр Чаглаянгиль американскому послу или что напишут из министерства внутренних дел в министерство иностранных дел или вали — каймакаму. Я для того и заделался хозяином хана, чтоб не забивать себе голову подобными вопросами. Зачем мне все это?! Живу-поживаю в свое удовольствие.

— Так нам, значит, перво-наперво пойти к Назмийе-ханым? Говорят, она хорошая женщина.

— Идите к ней.

— Или к Атилле-бею?

— Идите к нему.

— К кому же?

— Как сами решите.

— Может, не стоит ходить ни к ней, ни к нему, а взять да и вернуться в деревню?

— Возвращайтесь в деревню.

— А не лучше ли отыскать дом американа на улице Йешильсеки и вместе с нашим Теджиром пристыдить его? А то можно к жене американа обратиться.

— Обратитесь к жене.

— Не лучше ли пойти к американскому послу, а?

— К послу так к послу.

— Что же делать?

— Вон сколько дорог перед вами! Выберите одну — и шагайте!

— Подскажи хоть словечко.

— Эх, дядюшка Эльван! С какой стороны ни подступись к твоему делу, в одну и ту же дверцу упираешься. А на той дверце надпись: «Политика». Чего только не претерпел я в жизни из-за этой самой политики! За одно-единое словечко три с половиной года отсидел. С тех пор пять лет миновало, а я тогда еще зарекся с политикой связываться. Все! Ученый я! Язык-то мне поукоротили. Не задавай больше вопросов — все равно не отвечу. А вы хотите — так занимайтесь политикой. Я — простой хозяин гостиницы. Идите к своему депутату. Чем занимается этот ваш толстобрюхий Алихсан?

— Ай да молодец, Ахмед-эфенди! Здорово тебе мозги вправили! Вот каким, оказывается, делается человек, отсидев три с половиной года в тюрьме! Молодец, мой родненький! Что бы я ни сказал, ты отвечаешь: «Правильно».

— Не-е-ет! — взорвался хозяин постоялого дома. — Я тебе ни-че-го не говорил. Это ты говоришь, а я только подтверждаю. Ты мне не приписывай слов, которых я не говорил. Пойми меня верно, старик. И у земли есть уши. За мной и так хвост тянется, до сих пор состою на учете в полицейском управлении. Я тебе ни-че-го не говорил. Понял?