— Да, нужен мистер Харпыр, — сказал я. — Мистер, мистер там… — И я указал рукой вверх: мол, большой он человек. В этом здании, наверно, этажей десять, и Харпыр сидит на самом верху, не иначе. — Он инженер по самолетам… рыжий… хороший охотник. Гуд охота, гуд охота!

Солдаты в ответ лишь толкнули меня в грудь:

— Ноу! Нельзя!

Не знаю, что бы я делал, если б в этот миг дверь не открылась и не появился человек, на груди у которого висел засунутый в прозрачный конвертик пропуск. А сам человек был без шапки, с тяжелым подбородком. По виду не сразу разберешь — то ли американец, то ли турок. Остановился он, посмотрел внимательно на меня, на охранников, потом спросил их о чем-то по-ихнему, а меня — по-турецки:

— Зачем тебе нужно войти сюда?

Слава богу! — обрадовался я. Наконец сыскался хоть один, понимающий по-нашенски. Я почтительно сложил ладони у груди:

— Мой эфенди! У меня здесь один знакомый работает, американский охотник, инженер по самолетам. Зовут его мистер Харпыр. Он мне сказал, чтобы я пришел заполнить анкету. Мы с ним вместе охотились, он у нас в деревне бывал. Наша деревня — Дёкюльджек Сулакчинского ильче Анкарского вилайета. Мы с мистером Харпыром стали друзьями. Нехорошо хвастаться, но я подарил ему замечательную куропатку. Он был очень доволен, хотел дать мне денег, но я отказался. «Устрой меня лучше на работу», — попросил я. И он сказал: «Приходи ко мне в офис, мы вместе заполним на тебя анкету». Вот зачем я пришел сюда и хочу повидаться с Харпыром-беем.

— А свою визитную карточку он не дал тебе?

— Врать не буду, не дал. Но велел: приходи.

— Ладно. Но каков он из себя, этот твой Харпыр? Здесь таких Харпыров сотни работают. В Турции сорок тысяч американцев. Из них, пожалуй, тысячи две зовут Харпырами. Среди американцев Харпыры так же часто встречаются, как среди турок — Демир или Кая. Инженер, говоришь? Но и инженеров тысячи. Надо точно знать имя, фамилию, иначе не найти.

— Турецкие полицейские говорят, что здесь имеется справочная. Уж там-то наверняка отыщут нужного человека. А вот эти, — и я указал на американских охранников, — не пускают, говорят: ноу входить…

— И правильно делают. Ты должен точно указать имя и фамилию своего знакомого, номер его пропуска, комнату, где он сидит, название отдела. У тебя должна быть хотя бы визитная карточка. Тогда его вызовут сюда, вниз. Иначе ничего не выйдет, и не пытайся. Тут с этим серьезно.

Сказал — и ушел. А я остался при своем интересе. Этот господин, наверно, работает здесь переводчиком. Все-таки он больше смахивает на турка.

Подумав, я решил не уходить отсюда, постою, подожду, может, увижу Харпыра-бея, когда все начнут расходиться после работы. Остановлю его у машины, поговорю. И хоть до конца рабочего дня оставалось немало времени, я решил все-таки не уходить. Подумал было, не сбегать ли мне на улицу Йешильсеки, где живет Харпыр-бей, повидаюсь с Бетти-ханым, попрошу ее позвонить мужу. Трудно ль ей сказать в трубку: «Дорогой Харпыр, спустись вниз, тебя Сейит дожидается»? А я тем временем вернусь сюда, вот мы и встретимся. Но меня останавливала мысль, что я могу наткнуться на Теджира или Гюльджан. Опять затащат меня к себе в гости, начнут угощать. Я и так в неоплатном долгу перед ними.

Думал, думал и все-таки решился. Сел в маршрутное такси и поехал в район Чанкая. Вышел на углу, прошел мимо кондитерской, и — дальше, вниз. А вот и дом, где Теджир Али работает привратником. Тишком прокрался я мимо входа, отыскал квартиру номер десять, нажал на кнопку звонка. Дверь открыла сама Бетти-ханым. Она выглянула в узкую щелочку, так как дверь держалась на железной цепочке. Сначала она смотрела на меня удивленно, потом вдруг признала:

— О-о-о! Ты есть Сейит? Велкам [59] ! Тебе надо Харпыр?

— Да-да! Точно! Мне надо повидать Харпыра-бея.

Бетти-ханым засмеялась:

— Мой муж есть в офис.

— Ты, Бетти-ханым, есть позвонить Харпыру-бею, а я есть ходить к нему в офис. Там полицейские, они есть говорить: «Ноу, Сейит, ноу входить». Ты есть звонить мужу, он спускаться вниз. Я хотеть работа. Вместе с Харпыром-беем мы будем заполнять анкета. Понимай?

— Да, я все понимай! — подняла руку Бетти-ханым. — Я есть хорошо понимай. Очен гуд. Входи! — Она сняла цепочку, и я вошел в квартиру.

Бетти-ханым набрала по телефону номер. Харпыр-бей сразу же отозвался.

— Дорогой, — сказала она, — Сейит приходить. Он есть ждать тебя внизу. О’кей, о’кей! — и положила трубку. — Ты есть быстро идти в офис, — сказала она мне.

Я бегом спустился по лестнице. Слава богу, никого из семейства Теджира не встретил. К стоянке маршрутного такси я мчался как угорелый. Наконец я опять в Туслоге. До чего ж оно здоровенное, это окаянное здание!

— Откройте дверь! — сказал я полицейским. — Сейчас Харпыр-бей придет. Ну-ка, протрите глаза, сами сейчас увидите, врал я вам или нет.

Американские охранники аж опешили, но тут из-за двери просунулась рука Харпыра-бея, и он чуть не силком втащил меня внутрь.

По коридору мы шли с ним рядом. Миновали одну комнату, вторую, третью. И еще и еще. Я удивился — до чего ж там тяжкий дух стоит. Везде табачищем воняет, хоть топор вешай. Ну и накурили, заразы! И еще меня удивило, как много там женщин, и все до единой сверкают голыми коленками. У них и руки голые — аж до подмышек. А юбки до того короткие, что стоит нагнуться — ягодицы завиднеются. И все эти беспутницы, как на подбор, длинные да худющие. Ни одной такой, чтоб в теле была. А впрочем, какое мне дело до ихних баб?! У меня другое на уме — работа. Из-за работы я поссорился с отцом, женой, детьми. Никто из них меня понять не хочет. Им бы только встать у меня поперек дороги. Ничего, начну работать, получу деньги, налажу дела дома, тогда посмотрим, как они запоют. Небось нахваливать меня еще станут: ай да молодец, Сейдо, ай да разумник!