– Зачем, Эмми? – мертвенным голосом спросил он.

– Что?

– Зачем мы боремся? – продолжил Ромунд. – Мы всё равно обречены. Нет веры, нет надежды. Враг победил, нам не пережить эту ночь.

Словно в подтверждение слов Ромунда, с грохотом взорвались Западные ворота Верхнего города: разлетевшиеся в стороны камни перебили и покалечили десятки людей, не говоря о погребённых под обломками.

Эмми молча посмотрела на Ромунда, затем что-то нашарила в кармане, взглянула на то, как толпа демонов врубилась в нестройную толпу защитников, пытавшихся организовать защиту, а затем снова посмотрела в глаза любимому.

– И ты говоришь это, видя последние секунды храбрецов? Посмотри назад. Ты видишь дома? Ты видишь, что из разбитых окон смотрят перепуганные дети, женщины? Ты говоришь, им надо принять ужасную участь, потому что ты сдался?

Группа демонов пробилась сквозь ряды защитников и направилась к Ромунду и Эмми. Хрюшик и Лилу, спрыгнув с Ромунда, облачились в ронт'гун и обратили ярость пламени против врагов.

– Ты смеешь говорить это после того, как прошёл сквозь миры и нереальности? Шёл, чтобы найти меня, целовать меня, и теперь сдаться? – продолжала Эмми. Постепенно опустошённый взгляд Ромунда приобретал ясность. – Неужели это тот самый Ромунд, который искал справедливость, сражался за идеи, был готов умереть за любовь? Который не опускал рук, продираясь сквозь подвалы Шестнадцатого вала, сражаясь на Арене Духов и организуя оборону Умрада? Это тот человек, которому я отдала свою душу и сердце?

Лицо Ромунда наконец-то ожило, он нахмурился, обнял Эмми за талию, притянул к себе.

– Ты смеешь в этом сомневаться? – спросил он. Его голос снова обрёл силу.

– Тогда ещё раз глянь назад: там те, кто верит, надеется и любит. У них свои истории, свои сложности, свои герои. По воле судьбы они потеряли всё, и теперь ждут, что мы принесём им идею. Идею добра или зла, идею света или тьмы, однако во имя жизни, развития и созидания.

Когда Эмми произнесла последнюю фразу, механизм Айвара завибрировал, загудел и стал действовать. Закрутились шестерёнки, побежали жидкости по трубкам, зашипел пар.

Айвар улыбнулся – время пришло.

Ромунд нежно и страстно поцеловал Эмми. Во тьме ночи, на фоне сражавшихся насмерть людей и демонов, в танце вспышек взрывов и всполохов молний. Они любили друг друга, наперекор Судьбе!

А у той были свои планы.

Ночные сумерки прочертила яркая вспышка багровой молнии. Последовала череда хлопков, а затем сотрясший гору Умрад взрыв невероятной мощи.

Эмми вцепилась в Ромунда, тот в неё. Ослеплённые взрывом, они лавировали, стараясь удержаться на ногах – мостовая трескалась и проваливалась. Стены Верхнего города рушились, вместе с ними погибали защитники, а на место укреплений вставала чёрная пелена Бездны. Её мембрана, легко подрагивая, остановилась всего в двадцати шагах от замерших в ужасе Ромунда и Эмми. Далеко не сразу вернулось зрение, перед глазами плыло, в ушах звенело.

Несколько мгновений ничего не происходило, но затем из чёрного Ничто вышло Нечто. Оно было похоже на человека, объятого серо-чёрным пламенем. Оно вроде двигалось, но очертания конечностей совершали размытые, неразличимые действия. Поза фигуры постоянно менялась. От Нечто нёсся леденящий душу металлический смех.

На поле боя хлопьями повалил снег, как в первый раз вторжения врага на территорию Умрада. Тогда он упал несколькими миллионами никем не замеченных пушинок, растаявших от жара боя. Сейчас снег валил настырно и навязчиво.

Ромунд и Эмми стояли и смотрели на Нечто, потеряв дар речи. Бой остановился, остатки выживших войск откатились к домам с беженцами и замерли в той же нерешительности, что и два мага. Демоны исчезли.

Нечто приблизилось к Ромунду и Эмми.

– А вот и наши голубки, – смеялось оно. – Как насчёт встретиться лицом к лицу с неизбежностью?

На пути Нечто возникли два огненных духа. Рог’хары были приучены атаковать любого врага, какой-то бы силы он ни был. Умереть за хозяев являлось честью для воплощённых элементалей ярости и мощи древнего пламени.

Мысль о возможной потере малышей, посетившая Ромунда и Эмми, вывели их из оцепенения. Встрепенувшись, они зажгли в руках огненные пульсары и приняли дуэльную стойку.

– Ты забыл, что в наших правилах давать хорошего пинка неизбежности? – без запинки ответил Ромунд. В очищающем огне гнева его уверенность закалилась подобно стали.

Нечто рассмеялось, но не двинулось. Не успело.

– Нет, Ромунд, это не ваша битва, – молвил глубокий, мудрый голос.

Ромунд обернулся: за его спиной, восседая на потрёпанном, но готовом к бою драконе, расположился Даратас. Он держал в руке сияющий посох, на голове горела рубинами золотая диадема, а магическая мантия искрилась красным светом от переполнявшей силы.

– Это верно, – вторил Даратасу ещё один человек. Он появился слева от Эмми. Прямо из воздуха. – У вас теперь более серьёзные задачи. Уходите на Площадь Роз, уводите за собой людей. Эмми, теперь ты знаешь, что делать со своей находкой? – Айвар (его голос никто бы никогда ни с кем не спутал) говорил, не оборачиваясь.

– Я поняла это, – кивнула девушка, не обращая внимания на косой взгляд Ромунда.

– Тогда иди и выполни предначертанное. А старые хранители этого мира немного разомнутся.