Подобно гадалке Аллегра хотела глянуть на мою ладонь и отпрянула, заметив повязку.

– Поранился или тебя поранили?
– ее шепот больше напоминал шипение змеи.

– Не помню, - я не сразу заметил, что Франсуа уже тоже здесь, а рядом с ним какое-то существо размером с ребенка. Это была Аманда. Корзину с живыми игрушками она оставила у порога и теперь ее худая не по-детски сильная рука обвивала талию Аллегры.

Только сейчас я уловил в их лицах некоторое сходство, и меня поразила жуткая догадка. Я вспомнил истории о подменышах, уродцах, которых феи оставляют в колыбелях взамен украденных человеческих детей. А каким должен быть ребенок, который родился у сверхъестественного существа и которого никто не стал подкладывать в человеческую колыбель, а приучил играть с живыми куклами.

– Она не ребенок, - Аллегра будто прочла мои мысли и положила руки на худые плечи существа рядом с собой.

– Не ваша дочь?
– значит, я ошибся.

– Моя дочь? Нет, - Аллегра усмехнулась.
– Это моя сестра, и я вынуждена о ней заботится.

Между тем ребенок взирал на нас равнодушными глазами, и сам казался всего лишь ожившей куклой.

Между тем игрушки самостоятельно выползали из ее корзинки и разбредались по комнате. Аллегра указала ей, что пора присмотреть за ними. И Аманда послушно кивнула. Без ее присмотра эти шалуны и, правда, могли напроказить. Например, кукла в костюме арлекина вытащила обломок полена из камина и чуть не устроила пожар. Я следил за всем этим со смесью ужаса и недоумения.

– Вас что-то беспокоит, - Аллегра как и я перешла на чисто официальный тон, как будто мы до этого и не были знакомы. Возможно, ее как и меня стесняло присутствие дьявольской девочки. Я не отрываясь следил за Амандой.

– Кудри цвета агата, когда я увидел ее в первый раз ночью, они были рыжими.

– Рыжими?
– Аллегра нахмурилась.
– Это значит, что ею владели сильные чувства: гнев, страх, предчувствие беды или огнедышащих соседей поблизости. Скорее всего, последнее. Это случается так часто. Но если опасности рядом нет, тогда по ночам ее волосы черные, глаза и одежда тоже. Так легче красться в темноте и охотиться. Когда сливаешься с тьмой, то сам становишься незаметен.

– Охотиться? На кого?

– На бродячих кошек, крыс, любых других животных. На все мелкое, что легко ловить. Гораздо реже на глупых доверчивых детей, на бродяг и совсем уж редко на юношей, которые сами не понимают, что в ней им так приглянулось.

Это был камешек в мой огород. Мои щеки залились румянцем стыда. Наверняка, Аллегра это заметила и улыбнулась.

– Но вас бы она не тронула. Знак на вас ей бы не позволил.

Тонкий намек на то, что я маг. Опять. Мне уже надоело, что все этим меня тыкают. Я никогда не стану своим в волшебном мире, но ведь и в Школе Чернокнижия среди себе подобных я тоже оказался никому не нужен. Это было так обидно. Я везде лишний. А мне бы так хотелось иметь свою компанию. Стать хоть для кого-то своим, а не чужим. Если бы я только не родился человеком, а был бы таким как Эдвин. Вот уж кому не надо заботиться о том, примут его в волшебном обществе или нет. Он всюду приходит, как господин, а не как гость.

Я усмехнулся. Да уж, стоит лишь один раз пригласить его к себе в гости, как он захватит твое имение или королевство. Едва он переступит порог, как сам станет хозяином. Поэтому если бы я до сих пор владел поместьем де Онори, я бы не пригласил его к себе в гости. Или все-таки пригласил бы? Лучше мириться с тем, что он везде становится главным, чем жить вдали от него.

Аллегра не поняла причину моего горького смеха и взирала на меня задумчивыми, чуть изумленными глазами. Боже, как эти глаза похожи на равнодушный взгляд ее сестры. Только они не меняю цвет в отличие от глаз Аманды. У Аллегры глаза светло-голубые, как небесная лазурь. А кудри золотые, как рожь. С ее то внешностью она могла бы быть сестрой Эдвина. Смотря на нее, я каждый раз вспоминал о моем прекрасном проклятом принце, и сердце мне сжимало, как стальной клешней.

– Надеюсь, что внутри вас не дремлем дракон, моя прекрасная мадемуазель.

– Надеюсь, что нет, - мое замечание вовсе не показалось ей комплиментом. Тон Аллегры стал неожиданно резким.
– А еще надеюсь, вы не входите в гильдию магов. У меня с ними плохие отношения.

У меня тоже, чуть было не ляпнул я, но благоразумно решил промолчать.

– Отчего же?
– вслух осведомился я.

Красавица лишь пожала плечами.

– И с инквизицией у меня тоже плохие отношения, но иногда им приходится меня терпеть.

– Я больше не инквизитор, - впервые я этим гордился. Раз так можно угодить ей.

– Но вы маг. Я определяю такие вещи точно.

– Я бродячий маг, - поправил я ее.
– А это совсем не то, что приводит окружающих в восторг. Я одиночка, это значит, что я наиболее опасен. Я не входу ни в одну гильдию, сообщество или даже бродячую компанию чародеев. Я принадлежу лишь сам себе, но все, кто существует в моем мире кроме меня, ужасно на меня озлоблены. Такова судьба бродяги, у которого есть магический талант.

Аллегра нахмурилась.

– В этом вы на меня похожи.

– Неужели?
– я внимательно разглядывал ее. Узкие бриджи и черный бархатный камзол с широким кружевным воротником вполне могли быть формой Школы Чернокнижия. Пусть это и не типичное бальное платье черного цвета, но кружева на плечах и груди, в которые будто вплетены магические символы, являлись тонким намеком. Я с трудом мог рассмотреть знакомые знаки в причудливой ажурной вязи. От их вида у меня тут же разболелась голова. Значит ли это, что Аллегра более сильный маг, чем я? И почему я вообще решил, что она должна являться магом? Вдруг это какой-то влюбленный в нее чародей опутал ее своими знаками и защитами? Такой, например, как я. Типичный влюбленный дурак. Мне стыдно было даже признаться в том, что Аллегра с первого взгляда меня очаровала. Она была слишком роскошной для меня. Такой же, как Эдвин. Бесконечно желанной, но недосягаемой. Вот если бы только я стал наследным принцем или, по крайней мере, остался бы сыном графа. Вот тогда я имел бы право поухаживать за ней. А сейчас при моем нынешнем положении нет ничего удивительного в том, что она смотрит на меня, как на слугу. В ее манере общаться со мной проскальзывало нечто снисходительное. И я знал, что тут не на что обижаться. Мне нечего ей предложить. Если только не считать моей смазливой внешности. Мне ведь не раз говорили, что я весьма привлекателен. Интересно, способна ли она это заметить.