Но откуда они могли взять такие изображения? Эти мгновения никогда не были засняты. Тут показали сцену, которая произошла несколько недель назад: из окна своего офиса Виктор разглядывал человека, сидевшего на крыше небоскреба.

— Это были вы? — спросил он Дора.

— Да.

— Почему вы уставились на меня?

— Мне было интересно, почему вы хотите продлить тот срок жизни, что вам отпущен.

— А почему бы и нет?

— Это совсем не подарок.

— А вы-то почем знаете?

Дор вытер лоб:

— Потому что со мной это уже было.

Не успел Виктор ответить, как в зале, теперь уже до отказа забитом посетителями, началось волнение.

Зрители, сидевшие на покачивающихся в воздухе стульях или прижавшиеся к стенам, бурно реагировали на то, что происходило на экранах.

Сейчас там чередовались картины детства Виктора во Франции. Мальчик подпрыгивает на коленях у родителей. Бабушка кормит его супом с ложечки. Он плачет на похоронах отца и молится рядом с матерью. «Пусть снова будет вчера». Послышался единодушный вздох толпы, когда прозвучали эти слова.

— Почему их так интересует моя жизнь? — спросил Виктор. — И где нахожусь я сам?

Дор указал на большую стеклянную трубу в углу помещения.

— Что это? — спросил Виктор.

— А вы подойдите — и увидите, — ответил Дор.

Виктор, прихрамывая, пробрался в другой конец зала сквозь толпу, подобно призраку, и прильнул к стеклу.

Волна ужаса накрыла его с головой.

Там, внутри трубы, лежала розоватая усохшая мумия, мускулы были атрофированы, кожа покрыта пятнами, как будто от ожогов, сквозь голову во многих местах пропущены провода, присоединенные к многочисленным машинам. Глаза были открыты, а губы раздвинуты в болезненной гримасе.

— Этого не может быть, — повысил голос Виктор. — Меня должны были оживить. Все бумаги оформлены. Я заплатил хорошие деньги!

Тут он вспомнил о предупреждении юристов: «Они не обеспечат вам страховку на все случаи». Зачем он так глупо проигнорировал его в своем стремлении выиграть во что бы то ни стало?

— Что здесь случилось? Кто несет за это ответственность?

Люди проходили сквозь него, разглядывая голое тело в стеклянной трубе, точно рыбу в аквариуме.

Виктор метнулся к Дору:

— У меня были документы! Папки!

— Их больше нет, — произнес Дор.

— Я нанял людей, чтобы они защищали меня.

— Их тоже нет.

— А мое состояние?

— Его забрали.

— Но были законы!

— Теперь другие законы.

Виктор обмяк. Неужели это все, чем обернулся его великий план? Предательство? Превращение в жертву? Футуристический паноптикум?

— Что все они делают?

— Просматривают ваши воспоминания.

— Зачем?

— Чтобы вспомнить, каково это — чувствовать.

Виктор рухнул на колени.

Он так привык быть правым в своих оценках. Неужели судьба уберегла его от множества мелких ошибок только ради того, чтобы в конце он совершил одну огромную?

Виктор вглядывался в лица тех, кто наблюдал его историю. Они казались молодыми, нередко красивыми, но лишенными выражения.

— В эту эпоху люди живут дольше, чем мы могли вообразить, — объяснил Дор. — Каждая минута их жизни полна действия, но совершенно не окрашена эмоциями. Для них вы — артефакт. А ваши воспоминания — редкость. Вы — напоминание о мире простых чувств, способных дать большое счастье и удовлетворение. Они этого уже не знают.

Виктору и в голову не приходило, что к нему применимы такие эпитеты. Разве он был так прост? Довольствовался малым? Да он вечно спешил и ненасытно жаждал наживы. Но не он один хотел получить больше всех… Охота за временем усилилась с момента его замораживания, и Виктор осознал всю правоту Дора в отношении этого будущего. Изображения на экранах были очень выразительными и отражали всю гамму человеческих чувств и переживаний. Мальчишеские слезы Виктора, когда у него украли мешок с едой. Робкие улыбки при встрече с Грейс в лифте компании. Тоскующий взгляд Виктора, когда жена уходила в последний вечер его жизни.

Он смотрел на эту сцену сейчас — он в постели, она в вечернем платье, спешащая на прием.

«Постараюсь вернуться как можно скорее». — «Я…» — «Что, дорогой?» — «Я буду ждать».

Виктор увидел, как она исчезла в холле, уверенная, что увидит его снова. Мог ли он быть таким жестоким? Он вдруг почувствовал, что тоскует по ней, как никогда. Впервые в его взрослой жизни Виктор хотел, чтобы время повернуло вспять.

На мониторах показывали, как он провожает Грейс взглядом. Толпа поднялась на ноги. Картинка мгновенно переключилась на стеклянный саркофаг — по щеке томящейся там мумии потекла слеза.