Когда он зашел за угол, она просто там сидела. Маленькая девочка с красной лентой в волосах, и он немедленно понял, кто она. Она закрыла руками лицо, но когда он подошел, отняла их.

– Это Лабиринт Люттерн? – спросила она тем самым голосом, который он так прекрасно помнил.

– Конечно, это он, – Эйч Пи услышал свой голос. – Можешь пойти со мной, если хочешь!

Он протянул ей руку, но она ее не взяла.

– Я боюсь, – сказала она. – Он говорит, что ты опасен…

– А кто говорит? Спаситель?

– Нет, такого я не знаю.

В следующий миг он услышал, как к нему приближаются шаги. Звук шел отовсюду. Хорошо начищенные черные ботинки по асфальту. И он знал, кто в них. На затылке встали дыбом волосы.

– Пошли, – велел он девочке. – Ты должна пойти со мной…

Она покачала головой.

– Если я пойду с тобой, мы оба умрем.

– Но ты должна. Спаситель…

И тут же его голос стал писклявым, как у маленького ребенка.

Она встала, и вдруг они как бы поменялись ролями. Она склонилась над ним, погладила по голове и поцеловала в щеку.

– Забудь Спасителя. В лабиринт Люттерн попадают только по одной причине, малыш Хенке, – прошептала она. – Сюда приходят, чтобы умереть…

Он сидел через два вагона от них и, как только увидел ее, расплылся в улыбке.

– Молодец, Нора, я знал, что у тебя получится.

– Спасибо!

Сев на свободное сиденье рядом с ним, она протянула ему рюкзак. Он поставил его на пол без малейшего намерения открыть.

– Ты в порядке? – спросил он затем.

– Да, конечно, – тихо произнесла она.

– А он?

Ответа не последовало.

– Выбора у нас нет, сама знаешь, Нора…

– Да-да, знаю… Как Йефф?

– Не беспокойся за него, он в безопасности там, где сейчас находится. Так сколько у нас есть времени?

– Полчаса или чуть больше. Я засунула ему в кока-колу полдозы рогипнола, и в сочетании с недосыпом… – Она пожала плечами.

– Отлично, времени полно. Она лежит там, наверху. – Он жестом указал на полку над сиденьем.

– А как дела с ней, с его сестрой? – спросила Нора.

– Она там, где должна быть…

Он несколько секунд смотрел на нее, затем спросил:

– Он тебе нравится, не так ли? Я хочу сказать, Эйч Пи…

Нора не ответила. Вместо этого она встала с места, взяла с полки предмет, повесила его на плечо и произнесла:

– Он думает, что тобой тоже манипулировали. Что у тебя были добрые намерения и что тебя тоже обманули. Он предпочитает такую версию иной, Манге…

Они стояли на своих постах у церкви Святого Николая. Шестеро вокруг кареты. Рюнеберг первый справа, она тоже первая, но слева. Вокруг обелиска – два эскадрона кавалеристов в парадной форме. Лошади нетерпеливо стучали копытами по брусчатке, и этот стук отдавался от стен зданий. Уже, наверное, раз в десятый Ребекка проверила свое снаряжение. Дубинка, рация, пистолет. Все закреплено на ремне под пиджаком. Провод рации шел по спине, переходя в тоненький телефонный проводок на воротнике, перед тем как доставал наушник в левом ухе. В правом же ухе – наушник мобильного телефон, лежавшего в потайном кармане пиджака. Ребекка пробежалась несколько шагов туда-сюда по брусчатке, чтобы проверить, как все это держится. Никаких проблем, все там, где должно быть.

Взглянула на часы.

Осталось сорок минут.

– Просыпайся, Эйч Пи!

Нора осторожно потрясла его за плечо. Неохотно открыв глаза, он не сразу сообразил, где находится.

– Мы почти приехали, – сказала она.

– О’кей!

Он выпрямился, протер глаза и посмотрел на пол, туда, где стоял рюкзак. Его там не было! В панике он нагнулся вниз так резко, что стукнулся лбом о впереди стоящее кресло. Но в тот же миг обнаружил, что рюкзак просто съехал немного под него.

– Ты разговаривал во сне, – сказала Нора.

– Правда?

Он снова выпрямился, при этом потирая ушибленный лоб.

– Одно и то же слово, снова и снова.

– А какое?

– Лабиринт Люттерн, что это значит?

Эйч Пи пожал плечами.

– You tell me [133] . Я уже которую неделю пытаюсь это выяснить. Люттерн – область на севере Германии, точнее сказать, в Вестфалии. Это все, что я смог узнать.

– А, тогда понятно, почему улица так называется…