Поэтому, чтобы все было по правилам и честно, надо объявить свое решение Полине. Срочно!

Лука поймал такси, довольно быстро (без пробок) добрался до дома бывшей возлюбленной.

…Дверь открыла Полина. Все в том же небесно-голубом пеньюаре. Но сейчас ее внешний вид не произвел на Луку впечатления. Слишком яркие цвета, слишком контрастные сочетания.

– Явился… – вздохнула Полина. – Что у тебя с лицом?

– Ярик твой постарался.

– Надо же… Молодец какой! – рассмеялась та. – Поделом тебе. Я же говорила – не надо было с Зоей шуры-муры заводить. Хотя я сама не права, – перебила она себя, уже серьезно. – Это же Зоя. Все к себе тащит, что плохо лежит. Все у меня отобрать пытается! Ладно, проходи, поговорим.

В глубине квартиры орали мальчишки, был слышан голос Галины Гавриловны.

– Мама пытается их спать уложить. Двенадцатый час уже, им завтра в школу, опять не выспятся… – раздраженно пояснила Полина. – Я ей говорила ведь! Нет, им непременно надо было этот мультик дурацкий досмотреть…

В комнате Полины на всех стенах – картины с цветами, фруктами. Ландыши, розы, пионы, облака, сирени всех оттенков… Очень много сирени. Лука помнил, что Полине лучше всего удается рисовать именно сирень, да и покупатели почему-то чаще приобретают именно изображения сирени.

Лука, глядя на картины, вздохнул – ему вдруг показалось, что и воздух пропитан здесь густым, сладким ароматом цветов, от которого даже запершило в горле.

– В общем так, Полина. Я мыслию по древу растекаться не буду, сразу хочу сказать… Мы с тобой расстаемся.

– Что? Ты меня бросаешь? – печально, недобро засмеялась Полина. – Я тебя правильно поняла?

– Да. Теперь прощай.

– Погоди… – она схватила его за рукав, в голосе ее прозвучали жесткие нотки. – Надо объясниться до конца. Все точки над «и» расставить.

– Зачем?

– Затем, что… Ты ведь из-за Зои со мной хочешь расстаться?

– Допустим, – коротко произнес Лука.

– Ты влюбился в нее? Ни за что не поверю… Ты такой эстет, такой привереда!

– Это ты к чему?

– Не будь наивным! – раздувая крылья хорошенького носа, возмущенно заявила Полина. – Не ты в нее влюбился, это она влюбила тебя в себя! Я ее знаю, как она умеет втереться в доверие, окрутить любого… Это ее дьявольская хитрость, узнаю ее!

– Какая еще хитрость, не пори чушь, – покачал головой Лука. – Это ты, точно пиявка, к людям присасываешься, используешь их. Ты, именно ты – все эти годы сидела на шее у Зои… Я-то знаю, как ты умеешь строить из себя нежное создание, слабое и беззащитное! Даже свои картины не смогла бы нарисовать без ее помощи! Не она у тебя сюжеты воровала, а ты ее идеями все эти годы питалась!

Глаза у Полины заблестели, кровь отлила от щек. Она задышала часто. Судя по всему, Лука сумел задеть женщину не на шутку.

– Вот как… Ты, значит, меня бездарностью считаешь… Думаешь, что у меня нет таланта… – сдавленным, горловым голосом произнесла она.

– Я про другое. Я о том, что ты используешь людей, даже сама того не замечая… Вот ты сидишь на шее своей матери, свалила на нее воспитание пацанов… И ты же ее и ругаешь сейчас, что она неправильно их воспитывает!

– Оставь в покое мою мать! – неистово прошептала Полина. Ее уже трясло – Лука даже испугался, он никогда не видел свою бывшую возлюбленную в подобном состоянии.

– Я все думал, зачем ты подослала меня к Зое. Боялась плагиата? Глупости. Она работает с мрамором, ты – цветочки свои рисуешь. Что ты хотела знать? Какого черта ты собиралась разведать?

– Я хотела помириться с Зоей! Мне нужен был повод!

– Помириться? – растерялся Лука. Такого ответа он не ожидал.

– Да. Да! Я искала повод! Мне нужна была хоть какая-то зацепка! Чтобы мы… чтобы мы с ней снова, как раньше… – Полина упала на диван, спрятала лицо в ладонях, плечи ее тряслись.

Луке вдруг стало ее жаль.

– Ты же взрослая женщина, Полина, – осторожно произнес он. – Тебе тридцать шесть лет, не шуточки. А ты все каким-то детским садом занимаешься. Ну пошла бы к ней, поговорила по душам. Лучшая дипломатия – это никакой дипломатии.

– Она бы не стала со мной мириться. Мне надо было придумать что-то особенное… Но ты все испортил. Вот зачем ты с ней переспал? – Полина подняла лицо, посмотрела на Луку мрачно. – Теперь я ее ненавижу. И тебя ненавижу.

– О нет… я от тебя с ума сойду, – вздохнул он. – Ты идиотка, Полина. И это не оскорбление, это диагноз. Ты себя послушай со стороны: ты подослала меня к Зое, чтобы помириться с ней, но потом я переспал с Зоей и испортил твои планы. Ты… ты ведь манипулируешь людьми. И мной ты манипулировала, и Зоей… Как марионетками в кукольном театре. С людьми так нельзя, понимаешь?

– Понимаю, – Полина смахнула слезы со щек, улыбнулась язвительно. – Теперь Зойка тобой будет крутить-вертеть!

– Никто никем крутить не будет. И еще. Я думаю, бесполезно тебе пытаться помириться с Зоей. Ты уже перешагнула черту. После всех гадостей, что ты натворила, она не простит тебя. Ну а что касаемо меня… Я на тебя не в обиде. Это же благодаря тебе я познакомился с Зоей. Как там, у Гёте – «я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо…» – усмехнулся Лука.

Полина, не моргая, пристально смотрела на Луку, словно гипнотизируя. Внезапно ему пришла в голову мысль, что женщина, возможно, не понимает вовсе, что у окружающих, как ни банально это звучит, тоже есть чувства. Поскольку Полина действует только в своих интересах, только свои чувства и желания считает важными и уверена в том, что она имеет право командовать людьми, указывать им, что делать и что чувствовать.