Государь же Александр II, отказался от усиленной охраны, демонстративно бравируя такой храбростью. Наверное, он рассчитывает на везение. Ведь ему было предсказано, что на него будет совершено шесть покушений, которые закончатся неудачно, и лишь седьмое погубит его. Пока на жизнь царя покушались дважды. Ну, что ж, Бог ему судья. Я негласно дал своим людям в окружении «полковника Александрова» особое распоряжение — при любом развитии событий они должны сохранить жизнь и здоровье цесаревичу Александру. — Точка! — Иначе произойдут события, которые закончатся катастрофой, как для России, так и для нас.

13 (1) июля 1877 года. Майор армии Конфедерации Оливер Джон Семмс.

Мемфис, штат Теннесси.

— Мемфис! Мемфис, леди и джентльмены!

Я взял свой чемоданчик и вышел из роскошного купе, которое более двух суток служило моим домом. Передо мной распростерся красавец Мемфис. Недалеко была видна величественная Миссисипи, по которой плыл белоснежный пароход с огромным колесом. В воздухе пахло угольным дымом, запах прогресса, как мне казалось раньше, еще до знакомства с кораблями из будущего.

Ко мне подошел черный носильщик.

— Поднести ваш чемодан, масса?

— Да нет, спасибо, чемодан легкий. А не подскажешь, где здесь живет Нейтан Бедфорд Форрест?

— Да кто ж его не знает? Его дом вон там, по левой стороне Мейн Стрит, через два квартала. Перед ним еще огромный дуб. Хороший был командир.

— А ты тоже воевал?

— Я был кавалеристом в его отряде. Нас, негров, было там много, более шестидесяти. Замечательный был командир, и человек добрый. Обещал, что освободит всех рабов, тех, кто пойдет к нему в отряд. И все мы, кроме одного предателя, честно служили до самого конца.

Я порылся в кармане и дал носильщику целый серебрянный доллар.

— Это тебе за верную службу.

— Спасибо, масса! Знаете, мы честно проливали свою кровь, а что не победили, то не наша вина. Жаль… Но масса Форрест и посейчас заботится о своих бывших кавалеристах, белых и черных. И если завтра опять в поход, то мы все с радостью пойдем за ним на смерть.

Я вышел на Мейн Стрит. В центре громыхали конные трамваи, верховые всадники, груженые подводы, на многих из которых под навесом виднелись белые волокна хлопка. Сновали многочисленные пешеходы. В первых двух кварталах было множество магазинов, часто облицованных белым мрамором. Но уже в третьем квартале я увидел дома старой, еще довоенной застройки. Перед одним из них возвышался красавец-дуб. А рядом на крыльце в таком же кресле-качалке, как и у Дэвиса, сидел человек, которого мой отец так уважал — Нейтан Бедфорд Форрест.

— Сэр, я к вам. Позвольте вам представиться…

— Оливер, сынок, давно я тебя не видел. Помнишь, как твоя батарея еще в 1861 году подавила янки, когда от нашего отряда оставались рожки да ножки? Такое не забывается. Садись вот здесь. Будешь немного виски?

— Спасибо, сэр, не откажусь.

Пригубив виски, я решил взять быка за рога и сказал:

— Генерал, а я к вам по делу.

— Вот я и подумал, что зачем иначе ты решил бы навестить старика… Рассказывай, чем я могу тебе помочь.

— Генерал, вы были одним из последних, кто сложил оружие в те тяжелые времена. Вашу речь к вашим войскам я знаю наизусть. Позвольте процитировать один отрывок: «Дело, за которое вы там долго и мужественно боролись, за которое вы подвергали себя опасностям, лишениям, и страданиям, за которое вы стольким пожертвовали, сегодня безнадежно».

— Мои войска сражались с необыкновенным мужеством и упорством. И то, что я сказал, было сказано от всего сердца.

— Да, сэр, но что если наше дело не безнадежно?

— Мальчик мой, мир изменился. Лучшие люди Юга живут в бедности или уже покоятся в сырой земле. Нами правят саквояжники и, прости Господи, негры. Не вижу ни единого проблеска…

— Сэр, позвольте вам передать письмо от президента Дэвиса.

Форрест разрезал конверт, вытащил листок бумаги, прочитал его, после чего посмотрел на меня уже совсем другими глазами.

— Майор, а вот теперь расскажите мне поподробнее.

— Генерал, вы, наверное, уже слышали про захват русскими Константинополя и уничтожение английской эскадры.

— Да, Оливер, читал я что-то про это. Думаю, журналюги врут, как обычно.

— Врут, конечно, но на этот раз преуменьшают, вместо того, чтобы преувеличивать. Я только что из Константинополя. Там теперь новое государство, Югороссия. Они разбили турок и захватили Константинополь за один день. Английскую эскадру, которая напала на два корабля, один из которых принадлежал Югороссии, они потопили за считанные минуты, практически без жертв с русской стороны.

— А вот это уже интересно.