Проснулся я дома, у себя в спальне. Стояла тишина, и я понял, что на дворе ночь, а завтра мне нужно в школу. Я опять уснул, и мне снились горы креветок, бедуинки в масках и огромный арбуз. На следующий день я заболел и в школу не пошел. У меня была высокая температура. Дейв сказал, что только ненормальные русские матери таскают детей в жару по базару. Я слышал, как они принялись ссориться, вообще, в последнее время они ссорились часто.

Заветный день наконец настал, и мы отправились на пикник. Был конец марта. Бабушка уже две недели как уехала в Петербург. Она долго прощалась с нами, плакала и просила, чтобы летом я отдыхал в Солнечном. Я ей обещал, что приеду. В этом году мы все собирались в Солнечное: мама с Алешкой и Антошкой и я. Но перед этим нужно было еще заехать в Англию к папе. Я прямо не знал, как все успею. Но мама успокоила меня и велела не волноваться.

В тот выходной мы проснулись рано. Сразу же после завтрака Камилла занялась погрузкой в машину корзин с едой для пикника. Мы всей компанией, включая Борьку, устроились в джипе, и наше путешествие началось. Дейв был за рулем. Уже через полчаса мы съехали с дороги и встретились с добродушным толстяком, мужем Фатимы. Он тоже ехал на джипе. Мы отправились вслед за Хабибом, так звали мужа Фатимы. Я сидел на заднем сиденье и думал, как это Хабиб находит дорогу в пустыне. Ведь все вокруг выглядело совершенно одинаково.

Но Хабиб уверенно вел машину, и примерно через час мы остановились возле небольшой палатки. Рядом паслись верблюды.

– Остановимся на минутку, поприветствуем моего кузена, – сказал Хабиб.

Мужчины прошли в палатку, а мы отправились смотреть на верблюдов. Я дал одному верблюду шоколадное печенье, и он с удовольствием его съел. Борька прятался за меня. Он не доверял этим незнакомым животным. Вскоре мы опять залезли в машины и поехали в лагерь Хабиба, где нас ждала Фатима. Верблюд, обласканный мной, долго бежал следом за нашим джипом. Мы махали ему руками, а Дейв удивлялся, какую тот развил скорость. Борька громко лаял на животное из машины, пока верблюд не отстал.

Лагерь Хабиба занимал в пустыне обширную территорию. Здесь было множество палаток, а в одной, огромной, располагалась кухня. Фатима пригласила нас в женскую палатку, нам тут же подали кому чай, кому кофе и вручили кальяны – длинные трубки с яблочным табаком. Мама с Фатимой затянулись и стали пускать дым изо рта. Мы попили холодного сока и побежали изучать лагерь.

Дети Фатимы были нашими гидами. Они показали нам все палатки, которые по убранству не уступали нормальной вилле. В них имелись даже кондиционеры, что меня удивило. Оказывается, электричество в лагере получали от генератора, его они привезли с собой. Вообще, кувейтцы к поездке в пустыню относились очень серьезно, и операция по разбивке лагеря занимала несколько дней.

Мы увидели также маленькую палатку-мечеть, чтобы было где молиться, хотя мусульмане имели право молиться в любом месте, главное было расстелить свой молельный коврик и повернуться лицом к Мекке – самому святому мусульманскому городу. Огромную палатку, как я уже говорил, занимала кухня, и здесь были самые настоящие холодильники.

Прямо за палатками находился вместительный надувной бассейн, в него-то мы с радостью и запрыгнули, больно уж было жарко. Борька прыгнул в бассейн вместе с нами и с удовольствием плескался в холодной воде. Не успели мы вдоволь наплаваться, как прибежали слуги и позвали нас на обед. Они помогли нам выбраться из воды и растерли нас полотенцами, которые оставили на солнце сушиться, зная, что скоро мы опять побежим плавать.

Обед был накрыт в палатке-столовой. Еды оказалось настолько много, что съесть ее было попросту невозможно. Еду ставили прямо на пол. Посередине палатки высилось огромное блюдо с целым бараном, вокруг него были блюда поменьше с рисом и овощами. Все сидели на полу, скрестив ноги, и брали еду руками. Я немного растерялся, но Фатима что-то крикнула слуге-пакистанцу, и мне принесли тарелку и вилку. Я заметил, что у мамы и Дейва также были тарелки с вилками. Еда была вкусной, но все равно мне казалось странным видеть, как люди едят руками с общего блюда.

– Фатима, а зачем вы каждый год выезжаете в пустыню? – вдруг спросила моя мама.

– Понимаешь ли, Анастасия, это традиция. Здесь наши корни, мы все вышли отсюда. Ведь мы раньше здесь жили, как те бедуины, которых вы видели по дороге.

– Мы скучаем по пустыне, – добавил Хабиб. – Это своего рода ностальгия.

– Зачем же вы всё устраиваете так удобно, как дома? – опять спросила моя мама.

– Мы же избалованы цивилизацией, – смеясь, ответила Фатима, – и жить, как раньше, мы уже разучились, но все равно нам хочется подышать хотя бы воздухом пустыни, а особенно провести здесь ночь и увидеть звезды. Подожди до вечера, когда будет темно, и ты меня поймешь.

Я решил, что тоже не лягу спать, а буду ждать вечера. Звезды я, конечно, видел и раньше, но вдруг они здесь особенные? Или вообще другие? С этим вопросом я подошел к маме, и мама мне сказала, что звезды везде одинаковые, просто все их видят по-разному.

Остаток дня мы провели в бассейне, а вечером ели отличные шашлыки и после них повалились спать, как подкошенные. Я даже чуть ли не первый раз в жизни лег, не почистив зубы. Проснулся я часа через два с ощущением, что будто кто-то толкнул меня в бок. Рядом спали Алешка с Борькой. Антошка спала в маминой палатке. Я встал с постели и вышел из палатки. Борька открыл один глаз, но даже не пошевелился, только вяло махнул хвостом. Я посмотрел на небо, и у меня перехватило дыхание, так было красиво. Звезды были огромные и яркие. Казалось, что до них можно дотянуться рукой. Буду астрономом, решил я про себя твердо, ведь это так здорово – изучать звезды. Я услышал голоса где-то рядом и пошел туда. Все еще сидели в палатке-столовой и пили кофе. Кофейники стояли тут же на огне.