Скажите-ка, сынок, — его голос упал до шепота, — вы знакомы с Эффектом Фэрвезера?

Первой реакцией Халдейна на этот робкий, униженный вопрос было желание прослезиться. Перед ним сидел математик, значительно более пожилой, чем был его отец, и просил поделиться с ним знаниями, на что его слишком гордый родитель так никогда и не решился Ему захотелось крепко обнять старика за его отвагу на такую смиренность.

Халдейну пришло на ум, что старик устраивает подвох, задавая ему этот трудный вопрос, чтобы выведать его рабочую квалификацию. Прекрасно. Если это квалификационный вопрос, он хочет быть квалифицирован как можно выше.

— Да, — ответил он.

— Что он имел в виду под определением «отрицательное время»?

— Время при избытке одновременности.

— Дайте определение! — В пожилом математике проснулся педагог, и его голос хлестнул Халдейна, словно выкрик команды.

— Так называемый временной барьер препятствует увеличению скорости сверх определяемой одновременностью, потому что ни один материальный объект не может находиться одновременно в двух местах. Вы не можете покинуть Нью-Йорк и оказаться в Сан-Франциско на час раньше, чем уедете из Нью-Йорка, не выходя из земного отсчета времени, потому что в противном случае вы были бы в Сан-Франциско, находясь в то же время в Нью-Йорке. Но вы не можете быть одновременно в двух местах.

— Ваше объяснение выглядит очень простым.

— Мое знание лежит вне умственных способностей, — скромно признался Халдейн, — Фэрвезер постигается сноровкой ума. Приходится мыслить не общечеловеческими понятиями. Фэрвезер недвусмысленно обращал внимание на природу такого познания в своей работе «Скачок через деформацию времени»; До сих пор некоторые математики не способны постигать его идеи умом.

— Как он мог приложить нечеловеческие понятия к механическим устройствам, вроде кораблей Тартара? Объясните-ка мне это, молодой человек.

— Он этого и не делал, — сказал Халдейн. — Звездолеты работают в соответствии с ньютоновым законом о противостоянии каждому прямому действию реактивного. Он придумал пропульсивную лазерную установку, в которой свет собирается в одной точке для того, чтобы дать импульс до того, как лучи начнут расходиться. Принцип действия точно такой же, как в примитивном реактивном самолете.

— Да, будь я проклят, если есть под солнцем хоть что-то новое. Мне так хочется прожить чуточку подольше, чтобы увидеть, каким будет следующее достижение.

— Если бы я посмел позволить себе пророчество… — начал говорить Халдейн, но в его мозгу засверкала предупредительная сигнализация.

Он подошел к самой последней грани раскрытия идеи, осенившей его подобно северному сиянию во время той глубочайшей зимы его разума, а этот въедливый старик больше похож на судью, чем на присяжного.

Как ни странно, старика не насторожила оборвавшаяся фраза. Герлик отвел взгляд своих водянисто-голубых глаз к окну и мило, до смешного по-человечески, почесался. Болезненные, со вздувшимися венами руки, быстро и суетливо массировавшие иссушенную временем нижнюю часть живота, вызвали у Халдейна чувство жалости. Если этот дряхлый профессор занимается со студентом игрой в кошки-мышки, то Халдейн вполне может считать себя собственной бабушкой.

— Да-да. В последнее время у меня появилось множество неприятностей из-за моих почек. Не думаю, что надолго задержусь в этом мире, но все равно ничего не могу поделать со своим желанием узнать, каким будет следующее достижение.

Он так ненадежно балансировал на кромке небытия, что Халдейну стало за него страшно. И тем не менее в этом обтянутом пергаментной кожей черепе еще горела наивная любознательность то ли ребенка, то ли математика.

— Я плохой пророк, сэр, но может быть, удастся пробиться через световой барьер. Вы не можете быть в Сан-Франциско, прежде чем покинули Нью-Йорк, но тогда вам не обязательно быть и в Нью-Йорке.

— Люди всегда спешат… Сынок, я должен был выяснить, какие чувства вы питаете к людям, в том смысле, что предпочитаете вы работать в составе группы или в одиночку, но мне пора идти На случай, если это судебное разбирательство кончится для вас плохо, есть ли у вас на уме какая-нибудь работа, которой вы предпочли бы заниматься?

— Я не против работы в составе небольшой группы и хотел бы заниматься лазерными лучами.

— Да-да. Вы прагматик. Я запомню это… Ну, не смею вас больше задерживать. Я пойду.

Он медленно поднялся и протянул руку:

— Спасибо за приглашение. Был рад поговорить с вами. Не могли бы вы показать мне туалет, сынок.

Халдейн проводил его до двери и показал, как пройти по коридору к туалету. Торопливо ковыляя к своей цели, Герлик крикнул, не оборачиваясь:

— Передайте поклон отцу, сынок.

Вернувшись в камеру, Халдейн с грустью подумал об увядающем разуме человека, который принес ему извинения за беспокойство, забыв, что говорит с заключенным, и передал поклон человеку, которого уже три месяца нет в живых.