Терраса пустела на глазах — бичи и чувихи поспешно покидали столики, бросая недопитые бокалы с киром и перепрыгивая через ограждение.

Я невольно поправил рукой кинжал на поясе и пододвинул ногой игольник, массируя лицо, чтобы таким образом хоть немного протрезветь.

Крез продолжал безмятежно потягивать кир из бокала, разглядывая мир через него, и только я видел, как его тело неуловимо напряглось, готовое к прыжку.

Цок. Цок. Цок. Цок.

На террасу поднялась… поднялось Нечто.

Нет, это была женщина. Но слишком выдающаяся, чтобы применять к ней это привычное слово.

Могучие стройные ноги были едва прикрыты тоненькой юбочкой. Узкая талия перетянута широким ремнем, на котором странно смотрелась армейская фляжка и большие ножны — кстати, они были пусты. На голое тело была наброшена спецназовская разгрузка, под которой ничего не было, кроме голых… а, гм, кхгм. Мускулистые длинные руки были вызывающе уперты в бока, что в психологии жестов однозначно переводилось как возвращение хозяина на свою территорию, внезапно оказавшуюся занятой чужими, которым он явно собирался надрать, э-э, поясницы.

Выгоревшие до бела волосы собраны в хвост на затылке, но одна непослушная прядь падает на изумрудные глаза, сверлящие чужаков из-под нахмуренных бровей.

— А это кто тут? — В металлическом голосе и взгляде не было ни намека на гостеприимство.

Мы с Крезом переглянулись, но не ответили. Чтобы женщина позволяла себе таким тоном разговаривать с мужчинами, да еще рассчитывала на ответ? Да ни за что.

— Страдаем слабым слухом или излишней крутостью?

В голосе дамы скрежетало налитое бешенство.

— У тебя красный день календаря, девочка? — пророкотал Крез голосом дремлющего льва.

Хозяйка скрипнула зубами, поставила ногу на табурет и облокотилась на нее.

Мы с Крезом синхронно сглотнули, уставившись на идеально круглое, как Луна, колено. В этот момент я пожалел, что под рукой нет мольберта, палитры и кисти — я немедленно принялся бы рисовать с натуры.

— Придется вашу крутость смешать с глухотой, а потом разделить пополам, — прорычала она и щелкнула в воздухе невесть откуда появившимся в ее руке хлыстом.

— А потом умножить на твои коленки, щечки и прочие прелести, — поддакнул я, и дама онемела от такой дерзости.

— Ты плохой математик, — она скептически покачала головой, — сейчас я извлеку из тебя корень.

Я сглотнул. Крез со скрежетом отодвинул стол и встал.

— Я ни черта не понимаю в математике, — признался он, — но прекрасно умею вязать ласты!

Она изогнулась, пощелкивая хлыстом. Крез пригнулся и стал приближаться к ней, выставив руки.

Я налил себе еще уау-уау и отпил глоток.

Хозяйка ударила хлыстом приближающегося Креза, но тот подставил руку, хлыст намотался на нее, и он рывком выдернул его из ее руки.

Она удивленно повела бровями и швырнула в него табуретку. Он отбил ее, но не очень ловко, зарычал от боли и прыгнул на женщину, но она увернулась, подставив ему подножку. Крез споткнулся, перекатился через голову, перевернулся обратно и встал в боевую стойку.

Судя по его лицу, ему очень нравилась такая игра.

Она сняла с себя туфли со шпильками и швырнула их себе за спину, попав одним из них прямо мне в кружку и расплескав уау-уау по столу.

— Потише швыряйся своими тапками, чувиха! — прорычал я.

— А ты сиди да помалкивай, калека, — небрежно бросила она, не оборачиваясь.

Я разозлился и встал.

— Крез, я подержу эту злобную девчонку, а ты надерешь ей задницу, ладно?

— Посмотрим, — двусмысленно-игриво согласился он.

Я подошел к ней сзади, и она не глядя лягнула меня ногой. Я почти успел увернуться и схватил ее за щиколотку, но та была смазана каким-то жиром и выскользнула из моих рук. Зато другая нога тут же ударила меня между двух моих остальных конечностей, доселе не задействованных в происходящем.

Я сдержанно выразил свое возмущение таким методом борьбы и, вспомнив борцовские приемы, которые задержались в моей памяти, бросился к ней и обхватил поперек талии. Не знаю, что я хотел этим достичь. Возможно, именно этого.

Талия была тонкой и мускулистой — отчего бы и не подержаться за такую.

— Хо-о! — удивленно воскликнула Хозяйка.

В следующий момент произошло что-то непонятное, в результате чего я смел собой бокалы с соседнего стола и рухнул под него. Затем меня взяли за ногу и вытащили на свет. Я попытался встать, но не смог — моя нога осталась во власти злобной женщины, которая заломила ее так, что я уткнулся лицом в каменный пол, чтобы не заорать от боли.