— Господи, да что ж это они страсти-то такие пишут! Феденька наш… Да когда ж он кого обманул? Сами раздели, наверное, и бросили где-то — куртка-то на нем импортная была и джинсы новые. А он ведь, бедный, и рассказать-то никому ничего не сможет!

— Не плачь, мамочка, — успокаивала дочка, гладя мать по плечу, — мы же тебе говорили не ходить в милицию, они там сволочи все. Давай лучше сейчас еще раз походим, где депо — он ведь любил на поезда смотреть. Пойдем быстрее, мамочка, а то мне к десяти в школу — я с первых уроков отпросилась, а на третьем у нас контрольная. Подожди, я зонт раскрою, а то опять моросит.

Всхлипывая, женщина взяла девочку под руку, и обе они, прижавшись друг к другу под одним зонтом, побрели в сторону запасных железнодорожных путей, где уныло мокли под падавшей с неба осенней влагой порожние товарные вагоны и отдыхавшие от рейсов электропоезда.

Тот же самый редкий дождик заставил Зойку, спозаранку вышедшую из подъезда дома на улице Коминтерна, поежиться и пожалеть, что на ней нет ничего, кроме тонкого спортивного костюма, который к тому же еще не совсем просох с предыдущего вечера. Но не идти же было в гостиницу к Доронину в драной футболке и старых джинсах Коли Тихомирова с разодранной ширинкой, а те вещи Васи, что висели в шифоньере, давно не стирались и издавали крайне неприятный запах.

Сам он спал мертвым сном и помочь своей «супруге» в выборе гардероба не мог — как с самого начала предполагала Зойка, ее новоявленный «муж», несмотря на всю бушевавшую в нем страсть, на поверку оказался девственником. Столь умудренной опытом сивилле ничего не стоило за несколько часов довести его до полного изнеможении. Это дало ей возможность за оставшееся до рассвета время хорошенько выспаться. Утром она бодро вскочила, равнодушно перебралась через блаженно похрапывавшего на краю кровати Васю и отправилась в ванную. Потом, выпив чаю и перебрав все возможности, пришла к выводу, что придется все-таки идти к Доронину в еще сыроватом спортивном костюме — зябко, но хотя бы прилично.

Чтобы не замерзнуть, Зойке пришлось часть пути преодолеть бегом. Однако за два квартала до гостиницы внимание ее привлек массивный деревянный стенд, покрытый облупившейся голубой краской. За стеклом среди многочисленных объявлений об обмене квартир красовалась ее собственная фотография двухлетней давности, под которой было мелко напечатано:

Потрясенная Зойка с минуту стояла, широко разинув рот от возмущения, потом схватила валявшийся у края дороги кусок кирпича и запустила им в стенд. Стекло с треском разлетелось вдребезги, и она, сорвав объявление, со всех ног припустила в сторону гостиницы.

Доронин крепко спал, сидя за столом и уткнувшись носом в собственный локоть. Рядом стояла пустая бутылка с бренди, перевернутый стакан лежал на боку, и возле него растеклась небольшая лужица, от которой исходил острый запах спиртного. Когда Зойка, стрелой промчавшись мимо дремавшей у стойки с ключами дежурной, влетела в номер, он с трудом поднял отекшее лицо и изумленно похлопал глазами.

— Зоя! Это ты?

— Глаза свои продери, это что такое — твои дружки из милиции вешали? — она в ярости бросила перед ним на стол скомканное объявление. — Я, значит, старуха, дебилка, уродка, не умею говорить, да еще толстая? Да идите вы все знаете, куда!

От хлынувшего на его голову потока непечатных выражений Артем окончательно пришел в себя и, поднявшись на ноги, протянул к ней руки.

— Сокровище мое, радость моя! Ладно-ладно, я виноват, прости меня, только я так ничего и не понял. Что такое случилось?

— Это ты спьяну писал, козел несчастный?

Доронин расправил бумагу, внимательно прочел оба объявления, и лицо его разгладилось.

— Любимая, да ты сама посмотри — это просто в милиции кто-то напутал. Солнышко, разве я посмел бы такое о тебе написать? Садись, я сейчас тебе все объясню.

Он усадил Зойку на диван и хотел было пристроиться рядом, но она недовольно сморщила нос.

— От тебя перегаром несет!

— Клянусь бросить пить, как только мы поженимся! Погоди, я в ванную сбегаю, только не убегай никуда.

— Зачем мне бегать? Если б хотела убежать, то и приходить бы не стала.

Пока Артем плескался под краном, Зойка торопливо ощупала всю его одежду — пиджак, брюки, куртку. Паспорта ее нигде не было, но вполне можно было предположить, что все документы и деньги журналиста находятся в лежавшем на кровати запертом кейсе. Попытка открыть кейс без ключа ни к чему не привела, услышав шаги, она отошла от кровати и вновь села за стол.

— Вот и я, доброе утро! Так как — хорошо провела ночь?