В остальных же случаях инициаторами изгнания были компетентные следственные Органы — вооруженный отряд АП. А кое-кому из особо впечатлительных миллиардеров достаточно было просто показать орудия пыток в ходе публичной экзекуции депутата Михеева.

Нет, из-за широкой спины скромного юриста Навального выступает эпическая фигура совсем другого масштаба.

Это рутина всех авторитарных персоналистских режимов. На каком-то этапе дряхлеющий дракон сбрасывает как старую кожу зажравшуюся номенклатуру и, как бы окропившись святой водицей расправы, снова предстает перед окормляемым им народом добрым молодцем и выразителем его заветных чаяний.

Есть все основания полагать, что именно такую спецоперацию «перетрахивания элит» (по удачному выражению нашего самобытного евразийского собрата) и пытается провести сейчас отечественный гений тактического удержания власти.

А иного выхода у него просто нет. Благодаря неустанной просветительской деятельности того же Навального, Немцова, Белковского, вашего покорного слуги в массовом сознании прочно утвердилась мысль о тотальном разбойничьем воровстве всего политического класса посткоммунистических нуворишей, начиная, разумеется, с первого лица.

На маршах протеста десятки тысяч людей скандируют «Путин-вор» под задумчиво-одобрительными взглядами тысяч омоновцев. Смиренно терпеть далее подобную тенденцию коллективного сознания было бы политической смерти подобно.

Но утвердившиеся юнговские архетипы уже поздно выбивать из голов соотечественников дубинками. Требуются более тонкие инструменты восточных единоборств, позволяющие использовать благородную антикоррупционную ярость масс для решения личных политических задач.

А для этого необходимо прежде всего тактично и в то же время решительно отделить в политическом пространстве державного березопомазанника в белоснежных одеждах от погрязшей в майамско-куршавельском разврате великосветской черни.

Типа, он давно все знал не хуже любого Навального про всех жуликов и воров, но молчал, потому что боялся спугнуть, и сам притворялся как Штирлиц в гестапо, с отвращением натягивая портки от Brioni и выплачивая Абрамовичу 13,7 млрд. $ за украденную тем «Сибнефть».

Но пробил час и сбросил он ненавистные вериги. И вот уже сам Проханов узрел в нем «нового Сталина, выросшего в недрах иудейского режима».

И сам Дугин торжественно посвящает его в оккультный орден национал-клептократов, своего рода русское «Анэнербе»:

«Патриотическая коррупция стала выявляться как самостоятельное явление при Путине. Разумнее дать возможность расчленить наворованные атлантистами империи многим русским патриотам, разделив их на небольшие опричные паи чтобы не было проблем с тем, где прятать излишки».

И, наконец, сам Кургинян обращается к нации с классическим монологом:

Пока всё довольно складно и духоподъемно. Мелких майамских шалунишек пехтиных можно будет сдавать без счета. Ну а когда дело дойдет до реальных пацанов? Что Михал Иваныч объяснит Гангрене, Солдату, Косому? Что их опричные паи не тронут? А кто это гарантирует? А что с остальными членами кооператива «Озеро»? И где вообще пройдет красная черта и кто её будет проводить?

И не слишком ли двусмысленны комплименты изборских мудрецов в адрес патриотического коррупционера, выросшего в недрах воровского режима?

Убедят ли они завтра наш кипящий разум возмущенный, разогретый серией показательных порок и процессов кремлевских нотаблей?

Моисей справедливо полагает, что разорвав как Анна Иоанновна свои кондиции с «элитой», он плечом к плечу с Алексеем выводит всё это стадо жуликов и воров на свалку истории.

Но он, видимо, ещё не подозревает, что и сам спускается в свой персональный ад конца режима.

28 февраля 2013 года

60 лет назад миллионы советских людей услышали из своих репродукторов, а самые зажиточные из москвичей и из своих телевизоров удивительные слова — дыхание Чейн-Стокса. Несколько месяцев прошедших от знаменитого выступления Сталина на первом пленуме ЦК, избранного XIX-ым съездом ВКП (б), до его же дыхания Чейн-Стокса — один из наиболее загадочных и драматических периодов советской истории.

Два самых эффективных менеджера и два самых жестоких палача режима — Сталин и Берия — отчетливо понимали, что холодную войну СССР выиграть не в состоянии. Холодная войналишала ядерную державу, которую они возглавляли, возможности реализовать в полной мере свое главное и бесспорное преимущество над противником — нулевую ценность человеческой жизни.