Хохряков Константин
Шрифт:
— Жорик! Что-то давно мы не слыхали, как ты поешь. Покажи класс, заодно и Витек послушает, он, наверно, и не в курсе твоего таланта…
— Неправда, — вступился за меня старлей, — в прошлый раз он очень душевно спел, жаль, только одну песню. Так что, Жора, присоединяюсь, спой что-нибудь…
— Что-то настроя сегодня нет, ребята, — ответил я. — Устал, наверно…
— Да ладно тебе, Мокрый, спой! — поддержал Гном. — Понимаю, настоящему таланту поломаться надо, хотя бы для виду, аплодисменты подавай. Считай, что мы уже прониклись! Спой что-нибудь.
— Серьезно, парни, не могу. Не получится сегодня…
Но те пристали, как банный лист… Докопались, как пьяный до радио: «Спой, да спой!» Ладно, сейчас выдам на-гора! Не пожалейте только! Взяв гитару, пробежался по струнам. Ты смотри, не расстроилась. Видать, после того случая никто к ней и не прикасался больше. Ну, сами напросились, так и получите про снайпера…
Я как будто актер над толпой, над ареной по тонкому тросу хожу. Я как будто на жизненной сцене играю жестокую роль. Сквозь армейский прицел в черно-белых тонах я на мир разноцветный гляжу. В этой мрачной войне, как на шахматном поле, смерть — пешка, а я — как король. Со звоном выплюнет затвор пустую гильзу, Старуха Смерть взмахнет косою у виска. По краю жизни, как по тонкому карнизу Порою ходят снайпера.Сидят, внимательно слушая. Каждый о чем-то своем думает. Даже ложки в стороны отложили…
Кто-то право мне дал души пулей карать, не глядя им при этом в глаза. С расстояния в жизнь перекрестье прицела с груди на висок. Кто-то скажет: «Актер, ты и сам не святой, и тебя ждет такая судьба». Только я промолчу, может быть, помолюсь и нажму на холодный курок. Со звоном выплюнет затвор пустую гильзу, Старуха Смерть взмахнет косою у виска. По краю жизни, как по тонкому карнизу Порою ходят снайпера. Я ловлю свою цель в перекрестие линз лишь на несколько малых секунд. Я на кончике пули держу чью-то жизнь, как на чаше весов. Разыграла война свой кровавый спектакль, только я отвернуть не могу. Замираю на миг, зубы крепче сцепив, начиная игру снайперов. Со звоном выплюнет затвор пустую гильзу, Старуха Смерть взмахнет косою у виска. По краю жизни, как по тонкому карнизу Порою ходят снайпера.Вот тут уже заметил, как у Гнома заходили желваки на скулах. Пуля тоже смотрит на меня, как на врага народа…
Мне нельзя не попасть, я поставил ва-банк свою жизнь против жизни чужой. Я кручусь, извиваюсь, ползу, отхожу. Кровь по венам, как ток. Мне костлявая в самое ухо кричит, что забрать меня хочет с собой. Только я помолюсь, цель поймаю в прицел и нажму на холодный курок. Со звоном выплюнет затвор пустую гильзу, Старуха Смерть взмахнет косою у виска. По краю жизни, как по тонкому карнизу Порою ходят снайпера. [39]39
«Снайпер», слова и музыка Г. Мелехина, сборник «Война, о которой мы молчим».
— Нет! Ты это специально, что ли? — возмутился Гном. — Повеселее-то ничего не мог?
— Я же предупреждал, что сегодня не в форме, — парировал я. — Не в настроении веселиться.
Тот только зло сплюнул в ответ. И в самом деле, чего это я так завелся? Гном-то здесь при чем? Не он же эту девчонку на позицию загонял и заставлял стрелять! А что убил, так если бы не он ее, так она бы всех нас с превеликим удовольствием перестреляла. Только что до пьяной башки дошло: она потому и не стреляла по солдатам, что ей нужен был тот, кто виновен в смерти кого-то из ее близких. К примеру тех, кто пострадал при взрыве машины, а может и ликвидированный мною торговец оружием. Ясно, что сделали это не бойцы Виктора. Женькины парни просто не подставились, потому и продолжалась эта стрельба, чтобы еще раз попробовать отомстить. Думаю, что о моей причастности снайперша даже и подумать не могла. Хотя кто ее знает, какой информацией обладала? Сейчас уже не спросишь… Да и все равно кто-то должен был погибнуть. Тут уж одно из двух — или она, или кто-то из нас.
— Простите, парни, — извинился я, — не знаю, что на меня нашло. Был неправ, наверно, сильно устал за эти дни. Хотите, что-нибудь повеселее сбацаю?
— Да ладно, — ткнул меня Серега в плечо кулаком, — иди уже отдыхать. Потом как-нибудь исправишься. Глядишь, доведется еще с Витьком встретиться. Может, он к нам заявится. Как, Витя, после своей командировки приедешь в Энск? В отпуск? Тогда тебе Жора что-нибудь повеселее сыграет…
— Раз приглашаете, отказываться не стану. Только сами понимаете, столько времени дома не был. Что на это скажет благоверная? Разве что вместе с ней? Примете?
— Какие проблемы? — снова ответил Гном. — Где остановиться — найдем. Приезжайте вместе…
Часть 5. Дьявол в черном
…Ночью снилась какая-то ерунда. Понятно, что навеяна предыдущими событиями… Я почему-то находился в поле один, на месте Гнома старательно пытался подловить снайпера… В поле зрения прицела неожиданно возник, увеличиваясь в размерах, лохматый силуэт головы. Не колеблясь, плавно вдавил спусковой крючок… Подойдя, перевернул отделившийся напрочь шарообразный предмет, а там… лицо моей Наташи, прошептавшее посиневшими губами: «За что же ты меня так, любимый?»
Встал совершенно разбитый, во рту как будто кошки нагадили… Сборы прошли, как в тумане, делал все на автомате. Друзья, видя что со мной творится что-то неладное, поначалу пытались разговорить. Потом, улучив момент, Гном отозвал в сторону:
— Жора, что с тобой такое случилось? Вчера какую-то несуразицу нес. Сегодня как будто сунули тебя куда-то. Ходишь, как в воду опущенный…
Сначала хотел ответить резкостью, но потом взял, да и высказал ему все, что наболело, не утаил и ночной кошмар… Серега внимательно меня выслушал, сочувственно кивая, ткнул ку лаком в грудь, но затем обнял за плечи…