— Бабушка рада узнать, что Джомми такой хороший мальчик. Бедной, голодной, старой Бабушке нужен молодой слэн, чтобы зарабатывать деньги для себя и для него. Ты ведь не откажешься поработать для усталой старой Бабушки, ведь нет? — Ее голос приобрел твердую интонацию: — Знаешь, попрошайки не выбирают.

Знание того, что его секрет не был раскрыт, подействовало как наркотик. Его глаза закрылись сами собой. Он сказал:

— Я действительно не могу с тобой сейчас разговаривать; мне надо спать.

Он увидел, что она не собиралась его отпускать. В ее сознании уже оформилась мысль о том, как можно его растрясти. Она разговаривала резко, не потому, что ей было интересно, а для того, чтобы он не уснул.

— Что такое слэн? Почему вы другие? Откуда появились слэны? Их ведь сделали — так же как машины?

Странно, какая волна ответного гнева поднималась в его сознании, когда он видел, что это и было ее целью. Смутно он сознавал, что физическая усталость отняла у его мозга обычные сдерживающие механизмы. Он ответил возмущенно:

— Это еще одна ложь. Я родился как все остальные. Мои родители тоже. Кроме этого я ничего не знаю.

— Твои родители должны были знать! — подначивала его старуха.

Джомми покачал головой. Его глаза закрылись.

— Нет, мама говорила, что папа был слишком занят для того, чтобы исследовать загадку слэнов. А теперь оставь меня в покое. Я знаю, что ты пытаешься сделать, и я знаю, что ты хочешь, но это нечестно, и я этого не сделаю.

— Это глупо, — сердито огрызнулась старуха, наконец вернувшись к предмету разговора. — Разве нечестно грабить людей, которые живут грабежом и обманом? Должен ли ты и Бабушка есть корки, когда мир так богат, что каждое казначейство лопается от золота, каждый элеватор переполнен зерном, а по улицам течет мед? Фу на твою честность. Вот что тебе Бабушка скажет. Как может слэн, на которого охотятся, как на крысу, говорить о честности?

Секунду Джомми молчал, и не только потому, что ему хотелось спать. Такие мысли появлялись и у него самого. Старуха продолжала:

— Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать? Ты что, будешь жить на улице? А когда придет зима? Куда в этом мире деться маленькому мальчику-слэну? — Ее голос понизился, пытаясь выразить симпатию: — Твоя бедная несчастная мама сказала бы тебе делать то же, что я тебе говорю. Она не любила людей. Я сохранила газету, чтобы показать тебе, что они ее пристрелили как собаку, когда она пыталась убежать. Хочешь посмотреть?

— Нет, — сказал Джомми, но в его голове все перепуталось.

Грубый голос продолжал:

— Разве тебе не хочется сделать все, что ты сможешь, с этим миром, который так жесток? Заставить их заплатить? Заставить их пожалеть о том, что они сделали? Ты ведь не боишься?

Он молчал. В голосе старухи послышалось хныкание:

— Жизнь слишком жестока к старой Бабушке, слишком тяжела. Если ты не поможешь Бабушке, ей придется дальше заниматься всякими другими делами. Ты прочитал в ее мозгах, какими. Но она обещает больше этого не делать, если ты ей поможешь. Подумай об этом. Она больше не будет делать злых дел, которые ей приходилось делать, чтобы прожить в этом холодном, жестоком мире.

Джомми почувствовал себя побежденным. Медленно он произнес:

— Ты испорченная, несчастная старая злодейка, и когда-нибудь я тебя убью!

— Значит, ты остаешься до этого когда-нибудь, — торжествующе произнесла Бабушка. Ее морщинистые пальцы потерлись друг о друга, как высохшие чешуйчатые змеи. — И ты будешь делать то, что скажет Бабушка, а то она быстренько передаст тебя полиции… Добро пожаловать в наш маленький дом, Джомми. Добро пожаловать. Бабушка надеется, что, когда ты проснешься в следующий раз, тебе будет получше.

— Да, — слабо сказал Джомми. — Мне будет получше.

Он уснул.

Через три дня Джомми прошел за старухой через кухню к задней двери.

Кухня представляла собой маленькое пустое помещение, и Джомми закрыл мозг, чтобы не видеть грязи и неаккуратности. Он подумал: старуха была права. Хотя жизнь обещала быть ужасной, эта халупа, утонувшая в океане нищеты, будет идеальным убежищем для мальчика-слэна, которому нужно прождать шесть лет, прежде чем он сможет посетить тайное место, в котором спрятан секрет его отца, и которому надо было вырасти, прежде чем надеяться выполнить великие дела, которые его ждали.

Мыслям стало тесно, когда дверь открылась, и он увидел, что лежало перед глазами. Он встал как вкопанный, пораженный видом, который открылся перед ним. Никогда в жизни он не надеялся увидеть ничего подобного.

Сначала был двор, засыпанный разнородным металлоломом. В этом дворе не было ни деревьев, ни травы, ничего прекрасного, просто несуразный, гремящий железками кусочек бесплодия, окруженный ржавым, покореженным забором из проволоки на гнилых столбах. Маленький покосившийся сарай приютился в дальнем углу двора. Изнутри пришел размытый образ лошади. Сама лошадь чуть виднелась сквозь открытую дверь.