Мы подошли к часовому:

— Послушайте, военный, тут, что ли, в генералы записывают? — поинтересовался я.

Часовой, открыв от удивления рот, смотрел на нас и молчал. Подождав минуту и не получив никакого ответа, Марся решил зайти с другой стороны:

— Вы не подскажите, как пройти в библиотеку?

— Куда? — выйдя из ступора, переспросил тот.

— Ну, слава Аллаху, — вознес хвалу Всевышнему Марся, — он говорить умеет!!! Куда нам с этими бумажками топать, малахольный?

Часовой глянул на наши бумаги и вызвал дежурного офицера. Дежурный долго сверял наши лица с фотографиями в документах, задал несколько вопросов из биографии и, убедившись, что мы не фальшивые, провел к начальнику школы. Начальником оказался генерал-лейтенант. В кабинете он был не один, напротив него сидел здоровенный полковник. Между ними шел не то спор, не то напряженная беседа. В любом случае, начальник что-то доказывал полкану уставшим голосом:

— Петрович, сотый раз тебе повторяю, нет у меня для тебя людей. Нет!!! С той системой выбраковки, которую придумал твой шеф, не к ночи будь он помянут, — он поплевал три раза через левое плечо, — вам для работы подходит в лучшем случае один из трехсот. Последний раз ты у меня забрал одного в прошлом месяце. Где я тебе еще возьму? Набор курсантов только завершается. Вон двух последних привезли. Ну и рожи!!!

Мы с Марсей переглянулись. Ничего криминального друг у друга не обнаружили. А генерал продолжал:

— Зимин, ну подожди ты хоть месяц, по первым предварительным итогам уже что-то будет понятно.

— Нет у меня месяца, меня Барон порвет, если пустой приеду.

— А сколько у тебя есть?

— Две недели.

— Ну, подожди две недели. Комнату мы тебе выделим, харчами обеспечим, водку сам купишь, а бабу среди связисток найдешь. Договорились?

— Ладно, хрен с тобой, уговорил. Чтобы через десять дней были «предвариловки». Где, говоришь, у вас узел связи?!

Полкан поднялся со стула. Рост под два метра, шире Марси раза в полтора. Глаза серые, но раньше, мне показалось, они были голубыми. В глазах читались насмешка и глубокий ум. Движения плавные и скупые. Создавалось ощущение, что любое его движение может закончиться мгновенным и смертельным ударом. Он внимательно нас рассмотрел, неоднозначно хмыкнул, потер правую мочку уха, точнее ее остатки, и вышел. Скорее всего, ушел искать узел связи. С его уходом спало напряжение, висевшее в кабинете. Я иногда встречал таких людей, в присутствии которых начинаешь чувствовать себя неуютно: появляется беспричинная тревога и возникает желание уйти подальше от такого человека.

— Слава Богу, отстал, — облегченно выдохнул генерал. — Документы давайте.

Он оперативно пролистал наши бумаги, «спотыкаясь» только на странном иероглифе, поставленном психологом и психиатром. Наличие этой закорючки заставило генерала среагировать неожиданно для нас:

— Дежурный, — позвал он. Мгновенно в кабинет влетел лейтенант.

— Да, товарищ генерал-лейтенант!

— Святогор… тьфу ты, мля, Зимин далеко ушел?

— Не должен.

— Тащи его обратно!

— Есть!

Генерал внимательно посмотрел на нас и поинтересовался:

— Парни, вы до мобилизации знакомы были?

— С горшков, — ответил я.

— В каком смысле? — не понял он.

— Мы в яслях познакомились, — пояснил Марся, — с тех пор и дружим.

— Пить, курить и материться учились вместе, — добавил я.

— Удивительно! А как же вы вместе-то досюда добрались?

— А нас никто не спрашивал! Как в военкомате сгребли, так на пару и посылают.

— Удивительно! — повторил генерал и с видимым удовольствием еще раз посмотрел на иероглифы в наших делах.

— Ольха, какого черта ты меня вернул? — В дверь, ворча, вошел Святогор-Зимин. — Ты мне уже бабу нашел?

Ольха (он же генерал-лейтенант Ольховский, как мы узнали чуть позже), не обратив внимания на то, что полкан в присутствии курсантов обратился к нему по прозвищу, оборвал его ворчание:

— Заткнись и смотри сюда. — Он ткнул пальцем в загадочные иероглифы в наших делах. — Узрел?! Тогда получи, распишись, и валите отсюда к нехорошей маме!

Судя по всему, под словом «валите» Ольховский понимал убытие не только Зимина, но и нас с Марсей в том же направлении.

— Это я удачно зашел! — весело воскликнул Зимин и начал нас разглядывать гораздо внимательнее. — Так, Ольховский, их личные дела мне оставь, а их отправь пока в роту. И сам где-нибудь погуляй часа два.

Ольховский, ни капли не обидевшись на нахальный тон Зимина, вывел нас из кабинета и объяснил, куда нам идти.

— Слышь, друже, — обратился я к Марсе, когда мы топали в нужном направлении, — чует мое сердце: огребем мы еще неприятностей с этими закорючками.

— Это факт, — поддакнул он, — знать бы только, что они означают?!