Я остановился. Мне моментально вспомнилась «патентованная» кака — капитан Стасик Мерзяев и его стукачок среди пехотинцев. Пашка, приняв мою остановку и молчание на свой счет, затараторил:

— Знаю, что ересь докладываю, — начал он оправдываться, — но такая картина уже минут двадцать.

— Вы там не лешего увидели? — наивным голосом поинтересовался Микола.

— Какого лешего? — не понял Пашка.

— Обычного. Который в лесу живет.

— Это в сказках который? — уточнил он.

— Ага, — с усмешкой подтвердил Микола.

— Слышь, юморист, — начал закипать Пашка, — сходи и сам посмотри.

— Заглохли оба, — вмешался я. — Паша, за тенями продолжаете наблюдать. Если попыток сближения не будет или они вдруг не материализуются в румынских егерей, что маловероятно, то забейте на них. Смене покажите, что да как. Понял?

— Ага.

— Все, дуй до Мамелюка.

Пашка убежал к Димке.

— Сашко, что за хвост, думаешь? — поинтересовался Микола.

— Ты же слышал, что он тут плел. Ничего не думаю. Пока нет людей — опасности не вижу.

— А чего мордаха кислая? — наивным тоном поинтересовался проницательный Микола. — Знаешь чего?

— Перед самым выходом прилетела мне весть, что подобную мутотень видели наши пехотинцы.

— И? — напрягся Микола.

— Не было никаких «и». Увидели, запомнили и рассказали. Жертв и разрушений нет.

Впереди два раза ухнул филин, и из-за дерева вышел Вартанчик.

— Командир, — начал он, — у нас непонятки по правому флангу.

— Только не говори, что там тени от дерева к дереву мелькают!

— Вы их тоже видели?!

— Мать их за ногу!!! — выругался я. — Всем стоять. Рассредоточились. Дистанция не больше десяти метров. Внимательно ищем тени в радиусе пятидесяти метров.

Парни моментально заняли позиции согласно своим секторам. Мы с Марсей остались в той же точке и начали ждать сигнала. Через три минуты с правого фланга засемафорили трое. Мы резво к ним стартовали. Первым на пути оказался Рафа.

— Командир, видишь поваленную ель?

— Вижу. — Я отыскал в бинокль ель, стоящую метрах в ста.

— Справа от нее высохшее… э-э-э… — Рафа не мог идентифицировать указанный им сухостой, — блин, высохшее дерево.

— Вижу.

— Сейчас из него… ты видел?!

Из сухостоя вынырнула тень метра полтора в высоту, метнулась влево метров пять до здоровенной ели и исчезла в ней.

— Обалдеть! — раздался над ухом голос Марселя.

— Пошли к другим.

У других картина была аналогичной. Такие же тени. Именно такие же, а не те же. Так же мелькали от дерева к дереву параллельным курсом. Я посмотрел на левый фланг — сигналов от парней не было. Мистика. Тут на нас вышел наш арьергард.

— Парни, — зашептал Пашка, — чего, тоже леших увидели?

— Пашка, — позвал его я, — дистанция между вашими лешими не сокращалась?

— Нет, как прыгали, так и прыгают. Мы остановимся, и они замирают, мы начинаем движение, и они начинают скакать.

— Так, собрались все. — Когда парни снова скучковались, я спросил у Вартанчика: — Как долго вы наблюдали этих «прыгунов»?

— Не больше десяти минут. Как только поняли, что это не глюки, сразу тебе доложили.

— Сколько метров было до «прыгунов», когда их заметили?

— Около пятидесяти.

— Расстояние не сокращалось?

— Нет. Они двигаются параллельным курсом.

— У кого-нибудь есть предположения: что это такое?

— На кровососов похожи, — подал идею Петюня.

— На вампиров? — не понял Микола.

— Нет, не на вампиров, а на кровососов, — попытался пояснить Петюня.

Я посмотрел на пребывающего в недоумении Миколу, вспомнил про его возраст и биографию, особенно про глухой хутор, где он провел детство и юность, и пояснил:

— Микола, не слушай ты этого болтуна, который свихнулся на компьютерных игрушках. А ты, Петюня, думай, что говоришь и, главное — кому. Мы же, в конце концов, не в Зоне отчуждения.

— Где?! — опять вклинился Микола, которого начало беспокоить предположение о неизвестных ему кровососах, а также то, что все понимают, о чем идет речь, а он нет.

— Микола, расслабься, — успокоил его я, — кровосос — это выдуманный монстр из компьютерной игры, в которую Петюня переиграл в юности. Это он так шутит.