— Ну и что? — спросила Керри. — А как ты занимался в старой школе?

— Двадцать пять уроков в школе и немного домашней работы, которую я никогда не делал. Со здешними заданиями мне никак не справиться.

— Тогда учись мыть полы, — посоветовала Керри.

— За то, что не делаю домашнюю работу?

— Да. Или будешь убираться на кухне, стричь газоны, мыть окна. Особо злостные нарушители драят туалеты и раздевалки. Такие нагрузки даются потому, что ты пропускаешь много занятий, пока находишься на заданиях, и приходится нагонять. В эти часы входят не только школьные уроки, но и занятия спортом, и преподавание.

— Это совсем другое дело, — сказал Джеймс. — Мне сказали, что я буду учить малышей математике.

— Все ребята в серых и синих футболках занимаются с красными. Это прививает чувство ответственности. Эмми учит плаванию. Брюс — боевым искусствам. Я буду заниматься испанским с пяти и шестилетками. И мне этого очень хочется.

Джеймс уселся на кровать.

— Ты говоришь точь-в-точь как Мерил Спенсер, моя наставница. Не могу поверить, что ты рада такому объему работы.

— Это ненамного больше, чем когда я ходила в красной футболке.

— Я уже жалею, что попал сюда.

— Хватит строить трагедию, — сказала Керри. — В «Херувиме» тебе дают прекрасное образование. Когда ты отсюда уйдешь, будешь свободно говорить на двух или трех языках, будешь по уши напичкан всевозможными знаниями и навыками и легко найдешь себе классную работу. Подумай лучше, что бы с тобой стало, если бы ты сюда не попал.

— Верно, — неохотно согласился Джеймс. — Моя жизнь катилась под откос. Но я терпеть не могу школу. Там так скучно, что хочется размозжить башку о стену.

— Джейми, ты просто лентяй. Хочешь целыми днями сидеть в комнате и резаться в свой дурацкий Playstation — щелк, щелк, щелк. Ты же сам сказал, что если бы продолжал жить так, как раньше, то рано или поздно очутился бы в тюрьме. Если тебе скучно в классе, подумай, каково было бы проводить по восемнадцать часов в день в тюремной камере. И сними свои грязные ботинки с моей кровати, пока я сама тебе башку не разбила.

Джеймс опустил ноги.

— Playstation — это не пустая трата времени.

— Ты так и не понял, почему надо работать? Тебе нужна причина получше?

— Да.

— Тогда подумай о Лорин. Она тебя любит. Если у тебя дела пойдут на лад, то и ей будет хорошо. А если ты всё испортишь и тебя вышвырнут, ей придется выбирать — уйти с тобой или остаться в «Херувиме».

— Перестань говорить правильные вещи, — возмутился Джеймс — Все кругом такие умные, один я дурак. Терпеть этого не могу!

Керри рассмеялась.

— Не смешно, — огрызнулся Джеймс и тоже улыбнулся.

Керри села на кровать рядом с ним.

— Привыкнешь, Джеймс.

— Насчет Лорин ты права, — признался Джеймс. — Я должен думать о ней.

Керри придвинулась поближе и склонила голову Джеймсу на плечо.

— На вид ты бестолковый, но внутри всё-таки хороший человек, — сказала она.

— Спасибо, — ответил Джеймс. — И ты тоже.

Джеймс обнял Керри за плечи. Это показалось естественным, но спустя две секунды голова у него пошла кругом. Что это значит? Хочет ли он, чтобы Керри стала его подружкой, или это просто дают о себе знать тяготы, совместно перенесенные на базовом курсе? Они вместе мылись под душем, спали на соседних кроватях, но Джеймс почти не замечал, что она — девчонка.

Не красавица, конечно, как Эмми, но и не уродина. Он подумал, не поцеловать ли ее в щеку, но струсил.

— Красивая комната, — сказал Джеймс, чтобы поддержать разговор. — И картинки на стенах классные. Надо мне тоже что-нибудь повесить. А то стены все белые.

— Вот что я думаю, — сказала Керри. — Я готова пересмотреть наш уговор.

Вот уже два дня Джеймс избегал встречаться с Керри, надеясь, что девочка забудет об обещанном поединке.