Шрифт:
То, как это толкует православная церковь, весьма удивительно: отлучение от церкви связывает грешную душу с телом и считает их нераздельными после смерти. Следовательно, пока не снята анафема, тело не может разложиться, а заключённая душа приговорена к тому, чтобы блуждать по ночам и искать прощения. Так и появляется вампир. Так как православная церковь не приемлет существования чистилища, нет другого способа получить прощение. чтобы душа отделилась от тела. Это «абсолютное оружие» впервые было использовано в Валахии патриархом Константинополя Иеремией II в 1592 году. Предмет спора может показаться банальным — разделение собственности монастыря, захваченного соседями, однако простое желание напугать врагов произвело неожиданный эффект.
После многочисленных приездов патриархов, митрополитов и греческих епископов в румынские страны пошла «мода» на отлучение от церкви за лжесвидетельство, что было вполне принято православной иерархией Валахии и Молдавии. Очень важная деталь: общество считало, что для снятия этого тяжкого духовного греха достаточно было молитв священника. Отныне, в том случае, если отлучение от церкви было совершено клириком высшего ранга, только он сам или другой клирик такого же ранга мог снять анафему. Таким образом, анафему патриарха мог снять только другой патриарх, анафему митрополита — другой митрополит и т. д. Теперь становится понятна причина бурной деятельности иерусалимского патриарха Дозите Нотара во время его пребывания в румынских странах: об этом очень подробно написал Райцевич. Патриарх ездил в Брашов собирать милостыню и продавать индульгенции. Румынский историк Георгий Шинкай рассказывает, что его собственный отец (или дед) купил одну индульгенцию в 1701 году и потребовал, чтобы её положили ему на грудь, когда он умрёт. Семья отказалась сделать это, объяснив своё решение тем, что «Божья милость не может быть продана и куплена за деньги».
В любом случае, в Валахии и Молдавии практика отлучения от церкви за лжесвидетельства перед гражданским или духовным судом стала очень популярной в XVII и XVIII веках. Такая угроза заставила задуматься даже скептиков. Например, вот что говорил митрополит Грегуар из Валахии (1629–1636):
«Если вы будете лжесвидетельствовать, то будете прокляты и отвержены, отлучены от церкви Господом нашим Иисусом Христом и 318 папами Никийскими, и место ваше будет [в аду] рядом с Иудой и Арием; горы, железо, камни, дерево будут плавиться и рассыпаться, но ваше тело останется целым и бесформенным на веки вечные».
Как справедливо отметил Райцевич, основой системы доказательств в румынском правосудии — в основном гражданском — было свидетельство под присягой, поэтому в середине XVIII века образованный князь Молдавии Матвей Жика (1753–1756) выпустил следующую официальную хартию:
Мы, Матвей Жика, воевода, милостью нашего Господа, повелитель молдавской страны, уведомляю свою милость, узнав от его Величества священнейшего митрополита страны, господина Якова, нашего досточтимого духовного отца, и от всех знатных бояр, что в этой стране был обычай, как у обычных людей, так и у клириков: во всех договорах одних с другими, даже слуг, людей на продажу, пастухов, когда их брали в залог, и в других похожих случаях, всё это делалось без письменного заверения и без свидетелей. А если между ними случался суд, то у них не было возможности свидетельствовать против друг друга, даже сами судьи не знали, что нужно разбирать, так как не было ни записи, ни свидетелей. Поэтому большинство судебных дел проходило только под присягой или при угрозе анафемы, и, таким образом, каждый день пропадало много душ, как это можно увидеть на кладбищах, где полно отлучённых, так как одни по бедности, а другие по глупости, от незнания осмеливались давать клятвы, так, один за другим, совершали грех и были отлучены от Бога. Так, наше Величество, узнав об этом, отныне не будет терпеть использование таких клятв. Пусть отныне прекратятся присяги и анафемы, потери душ. Нашим решением, договор действителен только в письменном виде.
Князь не преувеличивал, когда говорил про кладбища Молдавии, где было очень много отлучённых от церкви, то есть действительных или потенциальных вампиров. Его указ не получил, к сожалению, дальнейшего развития, и вампиры продолжали преследовать воображение людей, в основном тех, кто жил недалеко от кладбищ. Об этом сообщает один врач, саксонец, Андреас Волф, который провёл более пятнадцати лет в стране в конце XVIII века:
Здесь существует ещё более вредный обычай, которому необходимо положить конец во имя человечества. Речь идёт о преждевременных захоронениях, их обычно находят у молдаван, греков и евреев, здесь живущих. С того момента, как им начинает казаться, что один из их друзей, муж, жена, дети или другие родственники умерли, они наспех готовятся к похоронам, не ждут 8, 10 или 12 часов, так как считают его мёртвым и уже преданным земле. Этот обычай противоречит человечности и чужд святости! Не проводится никакого медицинского исследования: не зовут ни врача, ни хирурга, чтобы осмотреть умершего. Умершего зарывают без какого-либо другого осмотра, кроме того что кто-то констатировал его смерть. Никто не хочет знать что бы то ни было о клинической смерти (асфиксия), и я даже осмелюсь сказать, не бездоказательно, что очень многие ипохондрики и истеричные женщины, которых полным-полно в Молдавии, были зарыты ещё живыми. Некоторые жители Иази открыто говорили, что ночью после предания умершего земле они слышали сдавленные крики и шумы на кладбище у церкви. Эти люди считались сумасшедшими, хотя над ними не смеялись, но делали из них героев сказок, не забывая и про привидений.
Доктор Вольф затронул очень важный вопрос, который позволит углубиться в объяснение вампирского феномена. Речь идёт о поспешных похоронах людей, находившихся в состоянии эпилепсии или обморока, которые могли потом очнуться, «ожить», но было уже слишком поздно! Их крики из-под земли и пугали соседей, считавших их вампирами.
В Молдавии же всё было совсем по-другому. В одном интересном труде, опубликованном в 1992 году, Клаудио Миланези попытался пролить свет на страх перед клинической смертью и на одержимость быстрыми похоронами. Книга Миланези ссылается на работы Жак-Бенина Винслоу (1669–1740) и в особенности Жан-Жака Брюйера (1685–1756), его «Диссертацию по поводу неопределённости признаков смерти и злоупотребления быстрыми похоронами и бальзамированием». В приложении Брюйер описывает не менее 268 случаев клинической смерти. В конце концов он опубликовал доклад о необходимости общего регламента по поводу похорон и бальзамирования (1745), за которым последовал проект регламента, рекомендовавший провести реформу погребения, иметь свидетельства о смерти и т. д. Однако его призывы остались без ответа, но после 1770 года споры по поводу слишком быстрого погребения, в основном при асфиксии во время потопа, приняли небывалый оборот. И в 1791 году Кристофер Вильгельм Гьюфланж построил в Веймаре первый «Azylium dubiae vitae». Другие подобные заведения открылись в Берлине в 1797 году, затем в Майенсе в 1803 году и далее на всей немецкой территории.
Во Франции события развивались не так стремительно. Но начиная с 1780 года стали закрывать кладбища внутри города и стремиться к чёткому и ясному отделению мира живых от мира мёртвых. Споры вокруг работ Брюйера подпитывали истории о вампирах, собранные господином Августином Кальметом, аббатом из Сенонеса, в «Диссертации о появлениях ангелов, демонов и духов, а также о привидениях и вампирах Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии». Этот труд стал в один ряд с другими работами по вампиризму XVII и XVIII веков.
Доктор Вольф совершенно верно связывал проблему вампиризма в Молдавии с быстрыми погребениями. Однако он не смог исследовать умерших клинической смертью, и, что показательно, церковь запретила ему проводить вскрытия. Это было привилегией австрийских врачей и военных хирургов, которые сколько угодно могли исследовать случаи вампиризма в Трансильвании и в Банате между 1717 и 1739 годами в Сербии и Олтении при Габсбургах. Все отчёты об исследовании и вскрытиях военные врачи посылали властям в Вену, особенно выделялся один доктор — Жорж Таллар.