Шрифт:
Рассказы также затрагивали темы бедных и нищих Валахии, приговорённых Дракулой к костру. Издание 1463 года называет цифру в две сотни жертв. Не комментируя, Михаэль Бехайм, настаивающий на шести сотнях убитых, приписывает Дракуле ещё и пренебрежительное выражение: «Эти люди ничего не стоят»,— а памфлет 1488 года — циничную эпитафию: «И он сказал, что они бесплатно ели, потому что не могли за еду заплатить».
Русский рассказ имеет мораль гораздо более глубокую, чем немецкие рассказы в прозе и стихах, но его историческая ценность сомнительна. Впрочем, анализ, который последует далее, поможет нам разобраться.
В связи с сожжением нищих возникают ещё вопросы: памфлет 1488–1493 годов, напечатанный Варфоломеем Готаном в Любеке, уточняет, что речь шла о «ненастоящих нищих», и это, конечно, радикально меняет смысл. А. Пиппиди подтверждает эту историю фактом, упоминаемым в 1300 году в анекдоте, рассказанном Эвзелино III Романским. В итальянском рассказе нищие, которым тиран дарил новые одежды, требовали назад свои старые лохмотья, т. к. в их карманах были спрятаны золотые и серебряные монеты. То же сомнение вызывают рассказы о сокровищах короля даков Децебаля и готского короля Аларика I де Бузенто, якобы закопанных Дракулой.
Эпизод же с сожительницей Влада, которой он приказал вспороть живот, чтобы «увидеть, где был он сам и где лежало его дитя», напоминает смерть Агриппины и посмертные ласки Нерона [82] .
В конце концов, преследования цыган (эпизоды номер 18 и 32 памфлетов 1463 года, эпизоды 16 и 26 издания 1488 года, стих 365-395 поэмы Михаэля Бехайма), помимо описания жестокостей, искажают факт отказа Дракулы принять привилегии, которые получили кочевники от императора Сигизмунда Люксембургского.
82
Агриппина (16 г. от Р.X. — 59 г. от Р.X.) — жена Домиция Агенобарда, которому родила Нерона (будущего императора); позже любовница своего брата Калигулы и деверя Липида; затем жена Криспа Пассиена, отравила его ради богатого наследства; в 49 г. — жена императора Клавдия, которого отравила в 54 г., чтобы возвести на престол своего сына Нерона; от имени последнего правила государством; но в 59 г. убита по его приказанию.
С публикацией в Базеле в 1543 году истории Венгрии Бонфини (Rerum Ungaricamn decades tres) свет узнал о новых жестокостях Дракулы. Там мы находим описания пыток, применяемых к пленным туркам, ступни которых, предварительно намазанные солью, облизывали козы, и их язык сдирал кожу. Также там описан эпизод об итальянских послах: перед князем они не приподняли свои береты, носившиеся под шляпами,— им прибили их гвоздями. В варианте Бонфини послы были турецкими.
Отрывок из Бонфини воспроизводился и Себастьяном Мюнстером (1489–1552) в его известной «Вселенской космографии», (Cosmographie universelle, Базель, 1544), которая много раз издавалась на латыни, немецком, итальянском, французском, английском и чешском языках. Это произведение рассказывает больше о зверствах Дракулы, чем все предыдущие. Расположение и группирование отдельных эпизодов облегчает их поиск, как и их использование проповедниками и моралистами по всей Европе. Благодаря (или из-за!) «Космографии» Мюнстера история Дракулы стала известной всему миру.
В своей собственной стране и в Венгрии валашский воевода должен был стать важным политическим и «правдивым» персонажем. Всё началось в 1524 году, когда патриций Мишель Босиньоли (Бочинич) опубликовал открытое письмо Жерару де Плэну, господину де ля Рош, одному из секретарей императора Карла V. Босиньоли жил в Валахии во времена Михни I (1508–1510), и его письмо было рассмотрено как исторический документ, отчёт об экономических и военных ресурсах страны в преддверии войны с оттоманами. А кроме того, как официальное мнение о дворе Михни, его правлении и личности его отца.
Босиньоли начал свой рассказ о Валахии с Дракулы (Draculus): «Человек волевой и хороший знаток военного дела». Там мы встречаем отчёт о развязанной войне с Мехмедом II, об измене князей, которые предпочли мир с Турцией. Последующие князья, ослабленные внешними войнами, были не в силах удержать независимость страны, которая в 1524 году «была практически подчинена турками». Письмо заканчивается воспоминанием о войнах при Раду де ля Афимати против Сулеймана Великолепного в 1522–1523 годах.
Этот текст очень важен, потому что, с одной стороны, в нём не рассказывается о жестокостях Дракулы, а с другой — указывает на игру слов «Дракула» и «Дракулус», которая должна подчёркивать дьявольское происхождение имени князя, но при этом имеет значение «дорогой, любимый» (по-румынски — drag). Эта подмена смысла встречается и у других авторов XVI века, но хорошо объясняется Антонием Веранжичем (1504–1573), венгерским сановником из Далмации, архиепископом Эстергома и приматом Венгрии.