Вибрируя крупной дрожью, на палубах невозможно было устоять, линейный крейсер "Мурена" с трудом вышел на орбиту. Еще один крейсер и два эсминца - все, что осталось от большой эскадры.

Адмирал Бенту поднялся в двухуровневую, с немыслимой роскошью отделанную и обустроенную чуть ли не собственными руками, любимую каюту.

С дрожащими коленями опустился в обшитое дорогой кожей архара кресло.

Налил любимого "Чинаса", глотнул добрый глоток и достал наградной "Вальстер".

"Президент Двенадцатой республики собрал консилиум. Именно так - консилиум"

Саша задумался, покурить, что ли? Выйти в город, подышать?

Саша любил фантастику. Книги покупал часто. Раньше. Потом несколько раз нарывался на уже прочитанные, те же книги, но уже с другими названиями. И книжкам верить перестал.

Никакой он не писатель. Писал Саша лишь для себя, и его опусы вряд ли кто-то прочтет.

Человек лишь предполагает.

Не здесь, не в этом веке, и даже не в этом тысячелетии, кто-то не здешний сказал, что рукописи не исчезают бесследно. И не горят. Что начертанные однажды на стене пещеры, влажной глине шумерских табличек, папирусе, пергаменте, бумаге, электронных или квантовых носителях, а то и на гранитных скрижалях они живут своей, предназначенной им тайной жизнью, меняя судьбы людей, народов, а иногда и планет.

Бывает. И не такое бывает.

Саша этого не знал. И всё писал и писал.

А корабли всё горели и горели.

Президент двенадцатой республики? Он..., все молодые президенты, наследники и продолжатели древних родов и династий, избранные на самых демократических выборах похожи как близнецы.

Он собрал КОНСИЛИУМ. Именно так - большими буквами. В президентском рескрипте это слово именно заглавными буквами и напечатано. В таком положении, в котором оказалась успешная, в общем-то, Республика, действительно нужен диагноз!

Генеральный штаб почти в полном составе сияет орденами и аксельбантами.

Академия наук - вся. Разысканные в тайных урочищах, пещерах и лесных скитах гении-одиночки и гениальные самоучки. Отмытые и подретушированные седые узники зинданов и тайных темниц, доктора и профессоры спиритизма и заклинатели духов, повелители чакр и ауры с амулетами и погремушками, чародеи с посохами судьбы и экстрасенсы, колдуны с кристаллами тайной истины, маги и звездочеты в дурацких колпаках,

древние шаманы с бубенцами, бубнами, хрустальными шарами и сушеными головами, прогрессивные философы и всякие независимы умники видящие истину в сакральных глубинах и параллельных мирах. А также психотЭрапЭвты и парапсихологи.

И еще, и еще, и еще, - собрали всех кого смогли, даже чуть больше.
– Намного больше!

– Все что смогли найти служба безопасности, министерство внутренних дел, охрана президента, тайная полиция, армейская разведка, иностранный отдел политической разведки и те же органы в союзных республике ста тридцати четырех государствах на двадцати трех планетах.

– Итак, господа свободного, демократического мира, без ложного пафоса начал президент Республики.
– Мы все, без исключения, продвигаем во всех подконтрольных нам мирах свободу и демократию. Ресурсы Двенадцатой республики велики, но не бездонны.

В последнее время, на ровном месте, мы потеряли несколько флотов, сотни кораблей!

Пока, я еще раз подчеркиваю, пока мы справляемся, наши ресурсы и возможности очень велики. НО НЕ БЕСКОНЕЧНЫ! Сказано это было таким тоном, что съёжились даже те, кто слушал речь президента в переводе, через наушники.

– Академия наук, у вас есть что сказать?

Встал, с дрожащим подбородком, президент академии.
– Мы работаем.

– Доработаетесь!

Президент поднимал по очереди еще многих - начальников флотской и армейской разведок, тайную полицию и военных атташе, знакомых с бурной молодости и ушедших в крутой бизнес старых товарищей. Но понимал - всё не то.

Все присутствующие в огромном зале "Торжества демократии" прекрасно знали, чем заканчивается немилость президента республики. До жути и дрожания аппендикса! Предлагали всякое, от заброса в будущее квантов информации, с надеждой когда-то в будущем получить от них "информационное эхо" или "суперинформационное гало", до совсем уж бредовой и немыслимой ереси. А президент, в юности немного погрызший гранит науки, имел здравый, не подпорченный аристократическим происхождением рассудок. К концу первого часа заседания он понял, что ничего, кроме гадания на бараньих костях и ни к чему не обязывающих советов здесь не услышит.