В 2004 году Михаил Лукин стал профессором физики Гарвардского университета, а позднее был назначен содиректором Гарвардского центра квантовой физики и специально созданного в том же Гарварде центра ультрахолодных атомов.

Наконец, последние несколько лет Михаил Лукин очень активно участвует в становлении и развитии нового научно-технологического оазиса на исторической родине — Российского квантового центра (РКЦ), возглавляя его Международный консультативный совет.

— Как вы оказались в Америке?

— В 1992 году я повстречался с известным американским ученым из Техаса Марлоном Скалли, который приехал в Москву на научную конференцию. К тому времени я уже начал заниматься квантовой оптикой под руководством Владимира Ивановича Манько, а Скалли был одним из отцов-основателей этого направления исследований. Мы с ним немного поговорили по-английски, хотя тогда я знал язык довольно плохо, и Скалли, вроде бы между делом, поинтересовался у меня, не хотел бы я продолжить обучение в аспирантуре. Я поначалу ответил уклончиво, так как тогда еще не слишком хорошо представлял свое будущее. И тут он неожиданно в лоб спросил: «Так когда ты приедешь ко мне в Техас?»

— И вы сразу же воспользовались этим предложением?

— Нет, я все-таки сначала окончил МФТИ. Точнее, я уехал в Америку, но вскоре вернулся и защитил диплом. Более того, успел после этого еще и посетить военные лагеря. И только затем уже окончательно перебрался в техасскую аспирантуру — в университете Texas A&M.

В этом университете сильно развиты практические инженерные направления: технологии нефтедобычи и нефтепереработки, очень неплохая электротехническая школа. А одним из ударных научных направлений там была специальная группа по квантовой оптике, которую создал в университете Марлон Скалли, ведущий разработчик теории лазеров, за последние лет сорок сделавший очень многое в различных областях физики. К нему съезжались для совместной работы и учебы специалисты и молодые студенты со всего мира, и в целом там царила удивительная творческая атмосфера. Скажем, аспиранты могли заниматься почти всем, чем угодно (разумеется, в рамках научной специализации), свободно реализовывать свои собственные идеи и проекты.

— Как долго вы учились и работали в этом университете?

— Примерно пять лет, с 1993-го по 1998-й. А уже потом я оказался в Гарварде, на постдоковской позиции. Причем мне очень повезло в том плане, что в Гарвардский университет меня пригласили на сверхльготных условиях: обычный постдок должен прикрепляться к какой-либо научной группе, тогда как мне предоставили возможность работать самостоятельно.

Благодаря этой творческой свободе в Гарварде мне и моим коллегам удалось успешно поставить и осуществить эксперимент по остановке света, и при этом нам сильно помогли гарвардские ученые, которые занимались схожей тематикой.

Рисунок: Константин Батынков

— Если можно, расскажите об этом эксперименте немного подробнее.

— Его предыстория была довольно любопытной. Пригласивший меня в США Марлон Скалли — прежде всего теоретик, и первые пару лет моего аспирантства я в основном занимался у него чистой теорией. Кроме того, мы активно работали над новым типом лазеров — лазерами без инверсии. Как известно, усиление лазера обычно достигается при помощи индуцированного излучения, которое, в свою очередь, требует так называемой инверсии заселенностей, то есть такого состояния физической системы, при котором количество возбужденных атомов превышает число атомов в основном, низкоэнергетическом состоянии.

И у нас тогда возникла идея, что можно попробовать как-то специально приготовить атомы, «помассировать» их, чтобы они не поглощали свет, а только испускали его, и тогда их инверсии уже не потребуется. Сначала это была чистая теория, но затем мы стали задумываться и над тем, как ее реализовать на практике. Правда, в то время мы еще экспериментальной работой почти не занимались, но как-то раз к нам пришел Скалли и сам сказал, что пора бы уже наконец перейти от идей к практике, а иначе, мол, никто их серьезно не воспримет. Более того, он сразу же предложил нам приступить к делу в выделяемой под это лабораторной комнате, закупил диодные лазеры нового типа, которые к тому времени уже стоили относительно недорого, и назначил меня ответственным за эксперимент.