Там было открыто окно, похожее на изображение видеокамеры.

В дальнем углу картинки виден автомобиль, похоже, «Сааб».

Лишь через пару секунд до Эйч Пи дошло, что это вид с одной из камер на фасаде здания.

— Как, черт возьми, ты…

— IP-камеры, — монотонно отозвался Рехиман. — Все камеры используют Интернет, чтобы общаться с сервером. Гораздо лучше и дешевле, чем аналоговый кабель. Если знаешь IP-адрес, войти в систему очень просто. Нужны только подключение к Интернету и браузер.

Он нажал несколько команд и провел курсором мышки по дисплею.

— И что дальше? — Вдруг Эйч Пи почувствовал, что ничего не понимает.

— У каждой камеры собственная карта памяти. Как правило, запись изображения идет прямо на сервер, но у самой камеры тоже есть возможность сохранять записанные материалы.

— И?

— Я командую камере записать один короткий фрагмент, а затем проигрывать его многократно для сервера, вместо того чтобы отсылать живое изображение. Примерно как делали в старых фильмах, когда перед объективом камеры помещали фото на поляроиде.

— А что, до сервера не дойдет, что он просматривает запись, а не настоящую картинку с камеры?

Рехиман смотрел на Эйч Пи в течение нескольких секунд так, как будто тот был на редкость тупой лягушкой, которую он собирается препарировать.

— Нет, — без каких-либо эмоций в голосе ответил он и продолжил стучать по клавишам.

Охранник вышел из-за угла, подошел к боковому входу и приложил одну руку к считывателю. Через пару секунд он исчез внутри.

Рехиман вышел из машины и без единого слова быстро направился в сторону здания.

Эйч Пи пришлось бежать, чтобы успеть следом. У парня точно не все дома, причем давно.

— И что теперь? — прошептал он, когда оба уже стояли перед боковым входом. На стене висел считыватель биометрических параметров — стальной ящик со стеклянной крышкой, к которой охранник только что прижал ладонь, чтобы попасть внутрь.

Не проронив ни слова, Рехиман достал из сумки баллончик с каким-то аэрозолем и опрыскал из него это стекло. Затем достал маленький стальной термос, из которого извлек кусочек прозрачной массы для моделирования.

Стекло ожило и засветилось.

Эйч Пи больше уже не мог сдерживаться:

— Какого хрена ты творишь?

Рехиман снова удивленно на него посмотрел.

Эйч Пи решил переформулировать вопрос:

— Ты не был бы против объяснить, Рехиман, что ты сейчас делаешь?

— Спрей нужен для того, чтобы проявились отпечатки пальцев охранника, затем я покрываю стекло баллистическим гелем, у которого та же консистенция и температура, что у кожи человека. Считыватель определяет тепло, текстуру и конфигурацию предъявляемого объекта, и, если они совпадают с имеющимися в базе, дверь открывается.

Тот же лишенный эмоций тон, отсутствие малейших признаков напряжения или возбуждения. Парень, видимо, сделан из пластика… Ничего у них не получится!

Громко щелкнул замок, что заставило Эйч Пи мгновенно изменить свое мнение.

— Человек дождя, [116] ты — гений! — хмыкнул он, когда они вошли внутрь.

На них взглянула еще одна камера, и Эйч Пи, посмотрев на сообщника, удивленно поднял брови. Ясное дело, что вундеркинд такую простую мимику не понимал, но спрашивать Эйч Пи уже ничего не стал. Видимо, и эта камера крутила старую картинку. Посылала старое изображение пустой лестницы снова и снова.

Говорить можно все, что угодно: у Человека дождя полностью отсутствуют социальные навыки, но в том, что касается техники, он, без сомнения, чертов Гарри Поттер.

По мере приближения к площади Линдхагенсплан она чувствовала, как ее пульс учащается. Эти «випы» прилетают в «Бромму», [117] поэтому путь туда был для нее — как заново послушать любимый шлягер.

Или нелюбимый…

Уже когда они ехали по мосту через пролив Транеберг, Нурмен начала вглядываться в даль, стараясь рассмотреть виадуки на другом берегу. Щурилась, пытаясь определить, стоит там кто-то или нет. Но из-за большого расстояния и темноты разглядеть возможную опасность было нельзя.

Когда они подъехали ближе, она его увидела. Одинокая фигура наверху на том же мосту, где тогда стоял Хенке.

И вдруг пульс зашкалил, Ребекку охватила паника.

— На мосту кто-то стоит, — выдавила она из себя на удивление спокойным голосом.

— М-м-м, — откликнулся сидевший сегодня за рулем Викстрём и снизил скорость. — Говорит «Альфа сто один», снижаем скорость. На мосту кто-то есть, — сказал он в микрофон.

Ребекка все еще удивлялась тому, что она произнесла свою фразу так спокойно. Внутри царил хаос. Она хотела крикнуть Викстрёму, что задыхается, что он должен остановиться и выпустить ее. Сейчас же!