Эйч Пи в третий раз кивнул в знак согласия и одновременно прощаясь.

Наконец-то он один.

И барабан закрутился снова, на этот раз по более сложной программе. Но прежде чем программа прокрутилась до конца, в дверь постучали и в палату вошли двое полицейских в форме.

Отлично, как раз этого ему сейчас и не хватало! Здрасте вам, Танго и Кэш [47] хреновы, явились не запылились. Вот черт!

Инспектор Паульссон и инспектор Вёль, так их звали, хоть и были в форме, показали по его просьбе свои удостоверения, которые он тщательно изучил. Затем сообщили, что хотят задать несколько вопросов.

Есть ли у него враги? Нет, офицер, никаких врагов.

Может ли он назвать причину, по которой кому-то могло прийти в голову влить керосин в щель для почты в его двери и поджечь прихожую?

Конечно, он легко может назвать эту причину, но совершенно не собирается сообщать о ней каким-то тупорылым легавым и вообще кому бы то ни было. Ему вовсе не нужно еще раз напоминать правила, благодарим покорно!

— Нет, офицер, к сожалению, не могу назвать, — ответил он, мотнув головой и честно-пречестно взглянув на них своими голубыми глазами.

Ни тот ни другой явно на это не купились, да и какая разница!

Помимо того, что он уже сообщил о возникновении пожара, может ли он дополнить еще что-то, имеющее отношение к делу?

В третий раз тот же ответ: нет, ничегошеньки! Легавые обменялись многозначительными взглядами и уставились в свои блокноты, затем, сказав напоследок несколько дежурных фраз, наконец удалились.

«Дело будет расследовать полиция округа Сёдермальм». Да, отлично, привет семье!

Он отлично знал результат. Ни хрена не найдут!

— Привет, это я… Микке… — Он назвался, подумав, что она не сразу узнала его голос.

— Привет, — коротко ответила Ребекка, осознав при этом, что вообще-то очень рада его звонку.

— Как твои дела?

Голос звучал как-то неуверенно, как будто он не знал, что сказать. Потому что обычно звонила она.

— Все нормально. Только на работе много всего, — выскочило само собой, и Ребекка удивилась своей внезапной откровенности.

— А, понятно, э-э… А может, увидимся?

Пару секунд она не знала, что ответить. Головные боли еще не прошли, ребра по-прежнему ныли, а в голове стучали слова Хенрика. Пожалуй, нет!

— Да, конечно, могу приехать через полчаса, — ответила она, во второй раз за время беседы удивившись самой себе.

— Вообще-то я думал, мы куда-нибудь сходим… посидим поговорим, — быстро откликнулся он.

«Так, пора дергать стоп-кран, — сказал ей мозг. — Трахаться — да, трепаться — нет! На это, Нурмен, у нас с тобой нет времени».

— Конечно, — ответил ее рот сам собой, а меньше чем через час они сидели в тайском ресторанчике в Васастане, и, к собственному немалому удивлению, ей понравилось, очень понравилось просто посидеть и поговорить.

О’кей, и что ему теперь делать?

Ни работы, ни бабок, с сестрой поругался, в квартире жить нельзя и, что хуже всего: вероятно, его вышвырнули из Игры!

Лось разрешил ему пару дней пожить у него на диване под постоянный треп каких-то молодых лохов, которые постоянно зависали у того в квартире, сводя Эйч Пи с ума. Им что, на работу не надо?

Эйч Пи нужно было время подумать, рассмотреть разные варианты и спланировать ходы. Не то чтобы у него был большой выбор…

Как обычно, всплыл Манге. Его баба особо не обрадовалась, но, видимо, их религия предписывала как гостеприимство, так и раздачу милостыни бедным, так что выбора не было и у нее тоже. Но это не означало, что Бетул при каждом удобном случае не бросала на него недовольные взгляды; напротив, ей это отлично удавалось. Однако Эйч Пи было на нее наплевать, ибо он с комфортом устроился на их лучшем диване из ИКЕА. Эйч Пи плюс ислам против вредной тетки: один — ноль в пользу первых. Хоть какая-то радость.

Ну и плюс масса времени на размышления. Бетул не любит компьютеры, что само по себе — некоторый абсурд с учетом того, чем занимается ее муж ради прокорма семьи. Но поскольку в семье Аль-Хассан глава — она, в доме нет ни «плейстейшн», ни компьютера, даже ни одного телеканала, способного помешать его концентрации, поэтому наконец-то у Эйч Пи есть время размышлять.

Работа может подождать, еще остается несколько дней, которые ему оплатит служба занятости, а там, глядишь, что-нибудь выплывет.