Бо удержался от возражений: сперва он хотел выяснить, что подразумевается под словом «покинуть». Он положил сигару в пепельницу, которая стояла рядом, и так и оставил ее там.

— Я хочу, чтобы ты с ним повидался, — продолжил Сазерленд.

Бо наклонился и оперся локтями о колени.

— Эрик, я не думаю, что стоит слишком сильно давить на Хауэлла, — Скалли все еще не понимал, к чему клонит старик, но его это начинало беспокоить.

— Он здесь, чтобы шпионить. Так ведь?

— Я не уверен, — ответил Бо как можно спокойнее. Он считал, что Хауэлл, возможно, и вправду приехал на озеро с желанием что-то разузнать, но вовсе не то, о чем думает Сазерленд. Вдобавок Бо чувствовал, что нельзя во всем соглашаться с Сазерлендом: это могло быть очень опасным.

— У меня есть надежные сведения, что он бросил работу, желая написать книгу, — продолжил Бо… — Хауэлл уже давно не сотрудничает с газетами.

— Но он там всех знает, а они знают его. Если им взбрело бы в голову что-то разнюхать, они именно такого типа сюда и заслали бы. Разве нет?

— Уволившись, Хауэлл так врезал редактору, что тот пролетел через всю комнату. Я не уверен, что после этого его станут куда-нибудь посылать, — Бо старался говорить убедительно, он еще не видел, чтобы Сазерленд настолько волновался. — Да, Хауэлла в этой газете смешали с грязью!

— Ну, а если он работает по своей инициативе? Может, он решил, что его простят и примут назад, если он вернется не с пустыми руками?

— По нашей информации, газета прислала сюда репортера. Так что тут не все сходится, — Бо подумал, что тут-то как раз все может и сойтись, но ему необходимо было вырваться из угла, в который его загнал Сазерленд.

Старик ударил ладонью по обитой кожей крышке стола.

— Почему, черт побери, им охота ворошить старое? Ведь прошло двадцать пять лет!

— Да, конечно, — согласился Бо. — Но сами посудите, что такого страшного можно найти через столько лет?

— Почти двадцать пять лет, черт побери! — повторил Сазерленд и откинулся в кресле.

— Послушайте, Эрик, не надо так волноваться, — Бо говорил как можно спокойнее. — Я слежу за Хауэллом. И пока тревожиться не следует.

Это была неправда, но Бо не хотел волновать старика. Встревоженный Сазерленд мог стать опасным.

— Доверьтесь мне, я справлюсь, обещаю, — у Бо были свои причины успокаивать Сазерленда.

Да и вообще, Хауэлл, возможно, спас ему жизнь во время налета, и Бо проникся к нему симпатией…

— Не следует на него слишком давить, — еще раз сказал Скалли.

— Я жалею, что положил тогда деньги в банк. Это до сих пор не дает мне покоя.

— Ничего разумнее в сложившихся обстоятельствах сделать было нельзя, — возразил Бо. — Вы подстраховались. Если бы вы этого не сделали, могли быть серьезные осложнения.

Сазерленд откинулся в кресле еще дальше.

— Ладно. Не спускай с него глаз. Если будет хоть малейший намек на то, что он здесь разнюхивает, я хочу знать об этом. Слышишь?

— Конечно. Эрик. Положитесь на меня.

Рубаха Бо прилипла к телу, когда спустя несколько минут он выходил из дома. Он должен ублажать Сазерленда, у того нет близких родственников, а стало быть, — и наследников. Может быть, ему, Бо, кое-что перепадет… а может быть, даже все?! Старик довольно часто заговаривал на эту тему. Джон Хауэлл, возможно, доставит им неприятности… а возможно, и нет. Бо решил, что сейчас разумнее выждать. Он так и не понял намерений Сазерленда относительно Хауэлла, а спросить побоялся. Лучше не знать.

Выходя, Бо взглянул на часы. На дорогу оставалось четыре минуты. Сазерленд задержал его… Шериф погнал машину в южную часть городка и остановился у телефонной будки на автостоянке у магазина Минни Уилсон. Когда он вошел в будку, телефон уже звонил. Бо снял трубку.

— Да?

— Это вы?

— Да. Я получил телетайпное сообщение.

— Ради Бога, не говорите об этом по телефону!

— Прошу прощения. Как у нас дела?

— Для вас будет большая партия.

— Когда?

— Довольно скоро. Она сейчас на юге. Может, поступит через несколько недель. Чтобы собрать побольше, нужно время.

— Если партия большая, значит, и мой довесок будет немалым, так?

— Не жадничайте, приятель! Вы неплохо получали, не правда ли?

— Не жалуюсь.

— Думаю, я смогу договориться о семидесяти пяти… может быть, о восьмидесяти. Доверьте мне вести переговоры.

— Вы всегда блюли мои интересы, я вам верю.