– Кажись, он занимается самовнушением. – С выражением лица «я же тебе говорил» Клясов уставился на Ежова. – Мало мотивирован, да? Рано или поздно его всё достанет? Похоже, его уже давно достали его занятия, но он не собирается забрасывать их, хоть его никто не подгоняет.

– Ну, впереди ещё полтора месяца. Вряд ли он сможет придерживаться настолько жёсткого режима до начала гонки, – немного смущённо произнёс Ежов. – Ладно, пошли отсюда, пока он нас не заметил. Послезавтра я ещё понаблюдаю за ним.

– Ага, пошли, – согласился Клясов, выполз из-под дерева, перевернулся на спину и сел, как внезапно его ягодицу пронзила острая боль. – Ы-ть-ть... Что за?..

– В чём дело? – озабоченно осведомился Ежов.

Клясов лёг на живот, засунул руку под джинсы, провёл ладонью по коже и нащупал на ягодице приличных размеров прыщик. Нахмурившись, он коснулся прыщика пальцем – и, к его ужасу, прыщик зашевелил чем-то очень напоминающим маленькие лапки.

Побледнев, Клясов вскочил, отпрыгнул подальше от вершины холма, приспустил джинсы с трусами и, вывернув голову, уставился на свою филейную часть. От увиденного он почувствовал лёгкую тошноту, и его передёрнуло от отвращения – посредине ягодицы торчал и шевелил лапками присосавшийся к ней клещ, успевший наполовину забраться под кожу.

– Сволочь мелкая, отцепись от меня, – дрожащим голосом произнёс Клясов и пальцами ухватился за туловище клеща.

– Стой, Вадим, – велел Ежов. – Не вытаскивай его сам – оторвёшь туловище, а его половина останется под кожей.

– Ах он жадный ублюдок... – Клясов скривился. – Гхы, гадство, ненавижу паразитов. Фуу, мерзость. Сейчас мне будет плохо.

– Ложись, я выну его, пока он не залез под кожу целиком.

– Целиком? – ужаснулся Клясов и с готовностью растянулся на животе на склоне.

Найдя сухую палочку, Ежов достал из кармана подобие швейцарского ножа, но с шестигранниками внутри. Вынув лезвие перочинного ножа, принялся остругивать, затачивая, конца палочки, после чего разломил её на две части.

Взяв в руку по палочке, Ежов приготовился подцепить импровизированным пинцетом клеща, как внезапно, поднявшись по неприметной тропинке, метрах в пяти от места действия, на вершину холма выскочил Артём.

– Сюрпрайз! – крикнул он, чуть присев и раскинув руки в стороны.

Однако настоящий «сюрпрайз» ждал Артёма, ибо первое, что он увидел, это лежащего с голой задницей Клясова и Ежова, стоящего рядом с ним на коленях.

– Ага, – тихим голосом выдавил из себя Артём. И, не придумав ничего оригинальнее, почти шёпотом повторил: – Ага...

– Молчать! – велел ему Ежов.

Но Артём уже сообразил, что происходит, и его было не остановить. Почесав затылок, он ехидно спросил:

– Я вам не помешал, господа? Не знал, что у вас тут свидание...

Насмотревшись на Артёма, Клясов тоже решил проверить себя и составить ему компанию в его тренировках по горовосхождению. В течении недели он три раза уходил вместе с Артёмом к горе, два раза возвращался вместе с ним, а на третий пришёл всего через час после начала тренировки.

– Что-то ты сегодня быстро, – иронично произнёс суетящийся у плиты Ежов, когда Клясов зашёл в дом и уселся за кухонным столом. – Уже выдохся?

Зевнув и вытянув ноги, Клясов ответил:

– Надоело. Для меня это упражнение – бесполезно.

– А что так?

– Ну, в первый раз я немного напрягся, позавчера было значительно легче, а сегодня ноги окончательно привыкли. Я только что зашёл в гору десять раз подряд и понял, что могу подниматься в неё ещё очень и очень долго. Короче, лучше поберегу силы для велосипеда.

– Я тебе сразу говорил, что так будет, а ты не верил.

Клясов самодовольно ухмыльнулся.

– Зато я показал Артёму разницу в наших силах. И он охренел, когда до него дошло, сколько ему ещё надо тренироваться, чтобы хотя бы приблизиться к моему уровню.

– Гад ты злопамятный, – проворчал Ежов. – Ты за этим с ним ходил? Чтобы повыделываться? Неужели всё ещё злишься на парня за то, что он всего один раз объехал тебя в горе? А если он начнёт сомневаться в себе и вообще забросит тренировки, ты об этом подумал, а, Вадим? По сравнению с его максимумом – тремя подходами, твоя десятка, наверное, показалась ему чем-то недостижимым.