Я озирался, ища Паучка, но он исчез. Наверное, спустился в подземелье, чтобы передать Красношейке мою записку. Мысленно простившись со своими друзьями, я, никем не замеченный, выбрался на волю.

В дороге меня застала непроглядная ночь. Ветер пронзительно свистел в кронах деревьев. Лишенные листвы, ветви сгибались, ломались и с треском падали на землю. Я продвигался медленно, наощупь, сам не зная куда. Во всяком случае, от черного мраморного дворца и шакалов с острыми зубами я отдалился на значительное расстояние. Зеркальце поблескивало у меня на груди, словно звездочка. Оно будет мне товарищем в неведомом пути к солнечным лесам, и с ним я ничего не боялся. Но заглянуть в него я не торопился, помня слова Паучка о том, что заглянуть в него можно только два раза. Мне мерещилась Красношейка — я словно видел ее стоящей на коленях перед государем и слышал ее голос: «Отпусти невинных! Истину ты узнаешь от самих птиц».

Долгое время я никого не встречал и вспомнил о Жуке. Может, он ищет меня? Куда там? Разве найдешь меня в этом лесу? Мне очень захотелось увидеться с ним, но я боялся шакалов: они, поди, обыскивают все домики — ищут меня…

Ветер стих. Начало светать. Лес поредел. На небе осталось всего несколько звезд. Я начал считать их: две, три, четыре… и одна со мной — пять! Заиндевевшие ветви деревьев склонились, как бы приветствуя меня: «С добрым утром, Орешек!» И я отвечал им: «С добрым утром!»

Наконец я выбрался на опушку, передо мной простиралось ровное поле. Я представил себе, какое огромное пространство мне предстоит одолеть, и такая усталость нашла на меня, что я без сил повалился на землю. Тут мне стало ясно, что я не смогу пуститься в дальнюю дорогу, не узнав, что случилось во дворце после моего бегства. Не долго думая, я заглянул в зеркальце. Его гладкая поверхность замутилась, по ней пошли круги, и вокруг перед моими глазами всплыл дворец. Паучок не обманул меня!

Во дворце все, казалось, было спокойно. Спокойны были и сторожа у ворот. Но в государевых покоях бушевала буря. Разъяренный хозяин дворца бегал в развевающейся мантии вокруг стола, уставленного яствами, и метая свирепые взгляды на шакалов, стоящих перед ним на коленях.

— В последний раз спрашиваю! Где обновка?

— Смилуйся, государь, смилуйся! Орешек…

— Что Орешек?

— Сбежал.

— Сбежал? Да вы с ума сошли?

— Через окно… Нетопырь, который стерег окно, покончил с собой…

— Но не могу же я сесть за стол в старой одежде, мне же кусок в горло не полезет!.. Немедленно разыщите мне Орешка! Если не приведете его, мой меч — ваши головы с плеч!.. Отправляйтесь!

— Государь, позволь привести Красношейку! Она лучшая швея. А когда мы поймаем Орешка, то снова бросим ее в подземелье.

— Нет! — рявкнул государь. — Буду ждать до темноты. Если до тех пор не поймаете Орешка, пеняйте на себя! Отправляйтесь!

Шакалы спустились в подземелье, куда еле проникал дневной свет. Большие откормленные крысы расхаживали перед железными дверями каменных мешков, в которых томились заключенные.

— Красношейка на месте? — спросили шакалы.

— Где же ей еще быть? — удивились крысы, размахивая связками ключей.

— Все в порядке! — Шакалы облегченно вздохнули и побежали вверх по лестнице, но вдруг остановились, о чем-то пошептались, и один из них крикнул тюремщикам:

— А Орешек сюда не заглядывал?

— Да разве он осмелится?

— Коли увидите, немедленно поднимите тревогу!

— Будьте спокойны! — Крысы ухмыльнулись.

В это время, не замеченный ими, по своду прополз Паучок и пробрался в темницу через узенькую щель между камнями.

Безотрадная картина предстала его глазам. С низкого потолка капала вода. На стенах выступила липкая плесень. Утенок кончиком крылышка утирал Лебедю слезы. Олень силился поднять голову, пригнутую к земле тяжелыми гирями.

— Красношейка, где ты? — пискнул Паучок с потолка. — Тебе записка — узнай, от кого!

— От Орешка! — послышался голосок Красношейки из самого темного угла.

— Да, от меня! — крикнул я, словно моя подружка могла меня услышать.

Красношейка зажгла свой фонарик и прочла мою записку. Поцеловала ее раз, еще раз и спрятала на груди. Тогда Паучок сказал ей:

— Пора тебе познакомиться с моим дедушкой. Ты не бойся его! Он не сделает тебе ничего плохого… Он очень мудрый… Дедушка, дедушка! — крикнул Паучок, и в тот же миг огромная паутина над железной дверью дрогнула и опустилась. Посреди паутины сидел мудрец и добродушно поглядывал на Красношейку своими круглыми выпуклыми глазами.

— Я поселился во дворце, как только он был построен, — медлительно начал старый Паук. — Давненько это было… Я помню всех предков нынешнего государя. Этот хуже их всех. У тех хоть сердце было, а у него и сердца нет. Его зубы, глаза, лапы, хвост, голос — живут сами по себе, и расправиться с ним очень трудно. Тому, кто решился бы на это, придется воевать с каждой частью его тела в отдельности. И все же государь напрасно считает себя непобедимым! Непобедимы нити моей паутины, скрученные из вздохов невинно осужденных, тех, что сидели в этом подземелье до вас… Я чувствую, что конец мой приближается, и прошу тебя, Красношейка, разорви мою паутину и смотай нити в клубок. Помни: все, что ты свяжешь из этих нитей, немедленно оживет по твоему желанию… Больше мне нечего тебе сказать, ты сама все поймешь, когда настанет срок. Ну, не мешкай!..